— Что там у тебя?
— Я получил шифровку от нашего резидента Купца.
— Слушаю тебя внимательно, — отозвался полковник, понимая, что речь пойдет о чем-то необычном.
— В ней около ста фамилий агентов, заброшенных за последний год в Подмосковье. Возможно их всех проверить по списку?
— Что тебя настораживает?"
"— Трудно как-то сказать. Скорее всего, возникло какое-то смутное ощущение… На уровне интуиции. Ну вот, например, в этом списке есть фамилия Тумаркин, он связник, был заброшен в район Загорска где-то с полгода назад.
Я лично принимал участие в его задержании. Вот только живым нам взять его не удалось, застрелился, гад! Или вот Кривошеин c Коваленко. Мне тоже довелось принимать участие в этой операции… Их застрелили после десантирования под Ярославлем. Они там устроили такую сумасшедшую стрельбу… Троих наших положили, так что живыми их взять не представлялось возможным. Немцам должно быть известно, что все трое погибли, в Центр об их гибели передал радист, которому удалось уйти. Позже мы его запеленговали и взяли, он нам все и рассказал.
— Слышу, что это не ощущение, а вполне обоснованное подозрение. Давай отправляй мне пакет срочной почтой. Ознакомлюсь!
Закончив разговор, Тимофей запечатал конверт и размашисто подписал: «Высшая степень секретности. Лично в руки полковнику Г.В. Утехину, начальнику 3-го отдела». И, легко поднявшись, отнес письмо в курьерский отдел.
Получив пакет, полковник Утехин тотчас запросил дела по выявленным диверсантам за последний год. Через два часа в его кабинет принесли несколько десяток папок.
На просторном, покрытом зеленым сукном столе более не оставалось места, и часть папок ему пришлось положить на стулья и подоконник. Переворачивая страницу за страницей, полковник выискивал нужные фамилии. Выходила весьма драматическая картина: все обозначенные агенты были или арестованы, или убиты. Впрочем, встретились несколько таких, за которыми военная контрразведка вела наблюдение. Но они особой активности не проявляли: отсиживались дома и спускались лишь только для того, чтобы прикупить хлеба и водки.
Утехин окончательно убедился, что предположение Романцева вполне обоснованно — вот что значит оперативный нюх! Немцы «не засветили» ни одного из заброшенных агентов, а те, кого они сдали, были или убиты, или арестованы военной контрразведкой. Из этого следовало, что барон Рихтер фон Ризе каким-то образом вычислил, что Мельник работает на советскую военную контрразведку, и подсунул ему этот список.
