— Да, — хмельным голосом ответил Копылов. — Пишет, чтобы в район Красногвардейска сбросили диверсионную группу. В окрестностях имеются два плохо охраняемых моста.
— Так чего ты сидишь?
— А что?
— Забыл, какой сегодня день? Или мы будем за тебя шифровку передавать.
— Не получится, — усмехнулся Копылов. — В шифровальном отделе сидит милая и очаровательная фрейлейн с очень небольшим званием — унтершарфюрер СС, по-нашему — ефрейтор. Однако в своем деле она высочайший специалист и знает почерк каждого радиста.
Обмануть ее невозможно, не помогут никакие тренировки! Мне известно, что ей удалось выявить восемь лжерадистов, с помощью которых советская военная контрразведка хотела затеять радиоигру. Я не знаю, каким образом ей это удается, но она не ошиблась ни разу! Может, ей помогает абсолютный слух или консерваторское образование, сложно сказать, а может, и то и другое… Но если у руководства возникает хотя бы малейшее сомнение в подлинности руки радиста, эту запись дают прослушать ей. Боюсь, что передать у меня не получится… Для передачи радиограммы я сегодня чуток перебрал.
Что-то накатило на меня… Душу на части рвет! — глубоко вздохнул Геннадий.
— Ты ничего не рассказывал об этой милой фрейлейн.
— Вы и не спрашивали.
— Хорошо, будь по-твоему, — сдался Романцев. — Но чтобы к следующему радиосеансу ты был как огурчик! А что касается Люси… Забудь! Если, конечно, хочешь из всей этой истории выбраться целехоньким.
— Я вас понял, товарищ старший лейтенант, — устало проговорил Геннадий.
— Когда ты встречаешься с Люсей?
— Завтра.
— Смотри, не вздумай пропустить свидание.
— Приду… Хотя мне это будет и трудно.
— Вот и ладушки, — кивнул Романцев и захлопнул за собой дверь.
Глава 22
Особо важное донесение
Час назад старшему лейтенанту Романцеву передали пакет, имеющий высший гриф секретности — «Особо важно. Совершенно секретно. Только лично», в котором лежала шифровка. Тимофей недрогнувшей рукой надорвал край конверта и извлек из него распечатанную шифровку.
Это был список агентов Яблонской разведшколы, отправленных в Москву и в Подмосковье за последний год. Список был длинный, включал около сотни фамилий, но у Романцева возникло смутное ощущение, что здесь что-то не так. Видимо, это и называется профессионализмом. Следовало все тщательно проверить.
Подняв трубку телефона, он тотчас позвонил полковнику Утехину.
— Слушаю тебя, Тимофей, — отозвался начальник третьего отдела своим глуховатым голосом.
