Понимающий такой… Славный мужик! Вот только он старший лейтенант, а не полковник. Хотя, конечно, когда-нибудь им станет…
— Я все время путаюсь в этих воинских званиях, — махнула рукой Людмила и положила на стол объемный бумажные пакет: — А это тебе.
— Что здесь? — удивленно спросил Копылов
— То, что обычно положено давать больным: банка сока, яблоки, пара апельсинов, груши.
— Спасибо! Только какой же я больной? Думаю, что меня скоро выпишут.
— А как скоро?
— Сказали, что через несколько дней могу ходить. Пусть с палочкой, но все-таки на своих двоих.
Я уже и так совершаю небольшие прогулки, правда, с помощью сестрички.
— Уверяю тебя, со мной ты быстро поправишься.
— Очень на это надеюсь. Знаешь, Люся, я так рад, что ты пришла. Ты даже представить себе не можешь, как мне было без тебя тоскливо. Уверен, что теперь все у нас будет хорошо!
— Я тоже на это очень надеюсь.
— Даже не представляю, как я без тебя жил раньше.
Вошел доктор. Высокий. Представительный. Посмотрел на часы и неодобрительно покачал головой:
— А вам уже пора, барышня.
Геннадий слишком слаб для долгих посиделок, а потом, сейчас у нас начнутся процедуры. Ведь я же должен передать его вам живым и здоровым. Или вы возражаете?
— Ни в коем случае! — Поцеловав Копылова в щеку, Людмила поднялась. — Я пойду. Встретимся завтра.
— Если бы ты знала, как я не хочу с тобой расставаться, — признался он.
— Я все понимаю. Ты потерпи немного, это недолго.
Людмила ушла, оставив после себя пряный аромат духов.
— Вот что, молодой человек, я вам не хотел говорить при девушке, но сейчас к вам должен подойти ваш коллега.
Не знаю, откуда он там… Разведка, контрразведка или НКВД… Но он очень просил сделать так, чтобы в палате никого не было. Так что не обижайтесь на меня. Я немного поторопил вашу даму.
— Значит, процедур не будет? — хмыкнул Геннадий. — А я ведь уже настроился.
— Обязательно будут, — серьезно заверил доктор, — но только немного позже.
Ободряюще улыбнувшись, военврач вышел. Через несколько минут в палату вошел Тимофей Романцев в накинутом на плечи халате.
— Ну, здравствуй… пропащий!
С момента их последней встречи, случившейся три дня назад, Копылову показалось, что он слегка осунулся. В глазах отсутствовала прежняя боевитость, а голос, ранее звонкий, прозвучал глуховато. Наверняка мечтает о лишних часах сна.
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
— А где твой сосед?
— С ним все в порядке. Сказали, что будет жить. Сейчас он на перевязке.
