— А нам почем знать? — удивился белобрысый. — Ведь не мы же их себе выписывали. Какой дали, такой и взяли."
"— Разумеется, вам выписывали… А вот я сейчас вам объясню, — поучительным тоном сказал старший лейтенант, посмотрев на патрульных, предусмотрительно отступивших на шаг. Теперь под их прицелом находились оба задержанных. Парни стояли грамотно, указательные пальцы покоились на спусковом крючке, в любую секунду они готовы вскинуть автомат. Вот один из них слегка качнул автоматом в сторону брюнета: можно не сомневаться, что в случае сопротивления «красавчик» умрет первым.
Служба в комендатуре не прошла для них бесследно. — На советском военном билете скрепки из простого и недорого металла, непригодного для фронта. Из него лишь крыши латать да вот еще набойки на сапогах делать. А такой металл, как этот, блестящий да красивый, идет на фронт! Из него льют стволы для пушек, чтобы они точнее били врага. Вот только в Германии этого почему-то не знают и делают из него скрепки на военных билетах для своих диверсантов.
И еще, в апреле сорок второго Волховский фронт был упразднен, поэтому руководить им Мерецков в это время никак не мог. Фронтовик это должен знать! Руки! — мгновенно выдернул старший лейтенант из кобуры «ТТ», заметив, как слегка распрямился белобрысый. — Выше подними!
Задержанные послушно вскинули над головой руки.
— Вы еще извинитесь за этот произвол, — пообещал чернявый.
— Вот даже как, — внимательно посмотрел на него Романцев. — Сержант, — обратился он к стоявшему рядом красноармейцу, — свяжи им руки.
— Есть, товарищ старший лейтенант! Не впервой! — Сержант подступил к брюнету и строго скомандовал: — Руки за спину! — Когда тот повиновался, ловко обмотал ему запястья веревкой, затем столь же расторопно связал белобрысого. — Ну что, попались, голубчики! Потопали! Чего стоим?
В этот же день Романцев привел Селиверстова в свой кабинет для опознания диверсантов. Посадил рядом с собой.
— Сидорчук, давай за задержанными. Произведем опознание.
— Есть, товарищ старший лейтенант, — охотно отозвался старшина и быстро вышел.
Еще через несколько минут в сопровождении часового он привел задержанных Абрамова и Неволина.
— Что скажете, товарищ Селиверстов? — обратился Романцев к инвалиду. — Они это или какие-то другие?
— Они самые! — скрипнул тот зубами. — Я этих фашистских тварей и через двадцать лет узнаю!
— Что же ты нас «фашистскими тварями» называешь, браток? — обиделся белобрысый. — Мы ведь тебя папиросами угостили.
