Чиркнув трофейной зажигалкой, Копылов показал на дощатую дверь, обитую картоном. Достав ключ, долго не мог попасть в замочную скважину. И когда дверь распахнулась, тонко пискнув на стертых петлицах, почувствовал невероятное облегчение.
Щелкнув выключателем, произнес:
— Кажется, отключили свет… Досадно… Ведь совсем недавно был.
— У нас тоже такое нередко случается, — подтвердила стоявшая рядом Людмила.
— Чайник на кухне… Нужно поставить на плиту. Правда, в темноте придется немного повозиться, — извинился Геннадий.
— Но я не знал, что так получится.
Неожиданно он почувствовал, как тонкие девичьи руки обвили его шею, а на щеках ощутил горячее дыхание Люси, заставившее сильнее забиться сердце. Да что же с ним такое происходит? В какие только передряги не попадал, не однажды находился на волосок от смерти, а тут от девичьего поцелуя заволновался, как незрелый подросток!
— А может, это и к лучшему, — жарко выдохнув, произнесла Людмила.
Подхватив девушку на руки, совершенно не ощущая при этом ее веса, Геннадий понес ее на кровать.
Слегка задел стол, недовольно скрипнувший тяжелыми ножками. В самом углу комнаты рассмотрел очертания кровати и бережно положил ее поверх покрывала, мимоходом подумав о том, что ложе слишком узкое для двоих.
Не разжимая объятий, Люся произнесла, не сумев спрятать женскую тоску:
— Как же я соскучилась по мужским рукам! Ты только не торопись. Я бы хотела выпить эту ночь по капелькам.
— Обещаю, что так оно и будет, — снял гимнастерку Геннадий.
Торопливее, чем следовало бы, стянул галифе. А потом медленно принялся расстегивать на Людмиле кофточку. От запаха девичьего тела закружилась голова. Поцеловал ее в грудь, в живот. Кожа у Людмилы была атласная, нежная. Девушка тихо постанывала от ласковых и умелых прикосновений. Геннадий погладил ладонями набухающую упругую девичью грудь и будто бы хотел испить ее до дна, взяв губами затвердевший сосок. Людмила изогнулась дугой, слегка вскрикнула раненой птицей, а потом, расслабившись, прижала его голову к своему телу и попросила негромко:
— Еще… Боже, как хорошо!
Его губы касались шеи, груди, живота обнаженной девушки, отзывавшейся на каждое прикосновение слабым стоном.
— Еще… еще… — повторяла Людмила. — Я не знаю, что со мной происходит… Что же ты со мной делаешь?..
— Ты красивая, я не встречал более красивой девушки, чем ты.
— Тебе это только кажется.
