Замечаю красную, широкополую шляпу Алиночки. Макс с ней рядом. Из дома он уходил в деловом костюме, сейчас же на нем белая рубашка с яркими оранжево-зелеными пальмами. Ну, пошлость же?
— Фуух.. Успела, - вручаю ошарашенному супругу ручку от Настиного чемодана. — Какая мерзость, любимый. С каких это пор у тебя ТАК испортился вкус?
ЕГО глуповатая Алиночка удивленно моргает искусственными ресницами, придерживает шляпу, очевидно, боясь, что я отниму такое сокровище.
— Соня? Что ты здесь делаешь? Послушай, это по работе.
Я..
— Настя, ты едешь в Дубай с папой и вот этой тетей в красной шляпе и зеленом сарафане.
Наверное, рубашку тебе тоже она купила?
12.
Лина.
Максим походит на мотылька, летящего навстречу поезду. Лицо бледное и обезображенное ужасом, губы раскрытые, на висках вздувшиеся вены. А глаза... Глаза дикие, бегающие. Наверное, сейчас я особенно сильно похожу на тот самый, пресловутый поезд.
— Она не может полететь с нами, ведь. - блеет мой благоверный.
— Почему это? Ты ведь по работе летишь, ведь так?
— Да, но…
— Тогда справишься, Максик.
Настя — твоя единственная дочь. Или ты планировал отвезти нас в
Архипо-Осиповку? Прости, что испортила сюрприз.
— Сонь, давай поговорим. Сонь, это все совсем не то, о чем ты думаешь, — бормочет он, косясь на ошеломленную, сбитую с толку Алиночку.
На миг мне ее даже даль становится. Все, что она может — моргать. И хватать воздух пухлыми губами.
Настька вставляет наушники в уши и отворачивается. Не желает слушать наши склоки.
Пританцовывает, делая вид, что ничего эдакого не происходит.
— Да я ни о чем не думаю. По работе. И дальше-то что. А ты, - поворачиваюсь к Алине.
— Таки будешь молчать?
— Да что вы себе позволяете?
— Господи, ну и голос. Словно кто-то поскреб гвоздем по стеклу. Она и в постели так скрипит?
— Сонь, я понимаю, что тебе неприятно узнать обо всем вот так, — цедит сквозь зубы предатель, трусливо озираясь по сторонам. Кажется, вся очередь из пассажиров прислушивается к нашей напряженной беседе.
— Но..
— О чем, любимый? Давай же, будь мужиком. Или она… по работе?
- Я.. Давай поговорим, Сонь? Отойдем и.. Я все объясню.
— Нет, Макс. Говорить мы будем в суде. Пусть твоя птичка учится общаться с твоей дочерью. Она же хочет стать ближе к ней, ведь так? Так, Кочанова? — рычу, испепеляя бедолагу взглядом.
- Дда.. - кивает она, прячась за спину Макса. - Маси-ик.. Я не понимаю, что происходит? Ты говорил, что все будет в порядке.
