Алиса довольно-таки быстро засыпает – дыхание становится глубоким и ровным. Мне бы самому выдохнуть, но ни хера не получается.
Это была безумная и нервная неделя.
Я ведь нутром чувствовал, что что-то случится. Когда Лиса перестала снимать трубку и отвечать на мои сообщения, работа отошла на второй план. Я стал звонить Руслану. Опешил, когда услышал, как, сквозь играющую на заднем фоне музыку и хохот девок, он сказал мне, что Тихонова и его подельника выпустили ещё на прошлой неделе. Яровой хотел сообщить, но все забывал.
Помню, как орал на него до сорванного голоса. Уверял, что слетит с места в ближайший срок — уж я постараюсь. Как только примчал в родной город и наведался к Лисе, нашёл его в «Вегасе» в объятиях длинноногой блондинки.
В тот момент во мне такая концентрированная злость бушевала после увиденной картины в больнице, что я не задумывался ни о чем. Наказывал, мстил.
Перевернул стеклянный стол, схватил Ярового за воротник рубашки и хорошенько приложил о стену.
Я бесился, винил всех подряд.
Тихонова, Руслана, Катю, родителей Алисы. И, конечно же, себя. Не надо было её отпускать. В охапку, в столицу. Несмотря на протесты.
***Мы проезжаем три сотни километров.
— Не могу больше спать, — признается Лиса, сев на заднем сидении.
Она потягивается, худи приподнимается и оголяет плоский покрытый веснушками и синяками живот. Твою мать! Неистово трясёт. Чувствую, что не справляюсь. Крепче сжимаю руль, снова и снова получая двойную дозу агонии и боли. Какой надо быть конченной тварью, чтобы сделать такое?
Алиса обнимает меня со спины.
Шумно вздыхает, считывая напряженное состояние. Нежно и едва ощутимо касается губами шеи.
— Ты придумал, как мы встретим Рождество? – спрашивает тихим голосом.
— М-м, честно говоря, пока нет. Но лыжный отдых точно мимо.
— Да. До следующего года.
Она боится планировать и старается не разговаривать на тему беременности. Я ей подыгрываю. Ни слова не спрашиваю, лишь жду, когда она заговорит первой.
— Есть идеи? – интересуюсь, поглядывая в зеркало.
Алиса жмётся ко мне, трогает и гладит. Пульс частит, а в сердце вкалывают одну за другой иглы.
— Может что-нибудь приготовим и просто посидим дома? – спрашивает Лиса.
— Я согласен на всё. Только бы с тобой.
Следует довольный кивок."
"— Миш, помнишь, ты говорил мне, что долгое время оставаться виноватым – это деструктивно? Что вина блокирует путь к развитию и удовольствию?
— Помню.
— Я хочу, чтобы ты получал удовольствие от жизни. Хочу, чтобы как раньше.
