Не взваливай на себя то, чего ты сейчас не сможешь вынести в одиночку.
Все же начинаю плакать, потому что он прав. Я рано вышла на работу. Слишком рано. Как ни в чем не бывало улыбаться клиентам и желать им хорошего дня — невыносимо. Я пока не знаю, как взаимодействовать с миром, потому что мой — полностью разрушен.
— Как ты переживал смерть сестры, Медведь?
Он затягивается сигаретой. Я слышу каждое его движение. Идут секунды, минуты. Миша рассказывает. Честно, откровенно. По живому. Замкнулся в себе, никого не хотел видеть.
Одному человеку нужно выговориться и излить душу, а другому — пережить боль в себе. И то, и другое — совершенно нормально. Я слушаю его, затаив дыхание. И понимаю, что мне безумно не хочется, чтобы наш разговор когда-либо заканчивался.
— Прежде всего спроси себя: что ты можешь сделать на земле для человека, который ушёл? — задает вопрос Басаргин.
Я крепко задумываюсь.
— Что сделал ты?"
"— Наташа была наркоманкой, я уже говорил. Поэтому все свои сбережения я отдал благотворительному фонду, который борется с наркозависимостью.
В голове короткими, но чёткими фрагментами всплывают давние разговоры с дедом. Я часто спрашивала, какая у него мечта. У каждого человека она есть! Дедушка всегда отмахивался и говорил, что для него главное, лишь бы я была счастлива.
К Медведю кто-то обращается, он просит подождать. Я понимаю, что время нас здорово поджимает. Прижимаю ладонь к левой половине груди — там неистово колотится сердце.
— Миш! — громко выкрикиваю, будто он может не услышать.
— Ты позвонишь мне ещё раз?
Глава 52
***— Привет, Рыжик! — весело здоровается папа. — Проходи, проходи. Я как раз закончил с ужином.
Снимаю обувь, куртку. Утопаю в родительских объятиях. В квартире так вкусно пахнет, что рот мгновенно наполняется слюной. Я вспоминаю, что с утра так ничего и не ела — не было времени.
Мою руки, прохожу на кухню. Здесь уже накрыт стол: салаты, горячие блюда и десерт. Ух! Постарались на славу!
— Как дела в университете? — спрашивает мама, поцеловав меня в щёку.
— Всё хорошо. Готовимся к концертам.
— Вот и славно. Рада, что ты отвлекаешься и больше не грустишь. Дед бы не хотел, Алиса, чтобы его так много оплакивали и всё не отпускали. Он прожил долгую жизнь и навсегда останется в нашей памяти замечательным светлым человеком. Разве не к этому мы все стремимся?
Согласно киваю и занимаю место у окна. Не признаюсь, что из унылого и апатичного состояния меня постепенно вытаскивает Медведь.
Мы снова общаемся.
