Дома она налила бокал красного вина, наполнила ванну, бросила туда перламутровые цветные шарики с пеной, забралась в душистую теплую воду, залпом выпила кисловатое вино и набрала номер Василевского.
– Что? – услышала она недовольный голос Василевского – он не любил, когда его беспокоили не ко времени.
– Всё, – лапидарно ответила Вика.
– В каком смысле? – удивился Василевский.
– В прямом. Я от тебя ушла, – объяснила Вика.
– Далеко? – усмехнулся он.
«Дальше не придумаешь, – подумала она про себя, а вслух произнесла заранее приготовленную и отрепетированную речь.
Затем, не дождавшись ответа, решительно нажала на „отбой“. И нырнула с головой в пышную пену. Слава Богу, Василевский не перезвонил. „Осмысливает, – удовлетворенно подумала Вика. – Или обиделся. Что ж, и это не повредит, пусть помучается“, – мстительно и с удовольствием подумала она.
На следующий день она набрала Надькин номер.
– Хэлло! – услышала она до боли родной голос.
– Надька, – прошелестела взволнованная Вика.
– Господи! – ответила Надька, и они обе замолчали.
Потом Вика спросила:
– Ну как ты там?
– Четвертого жду, может Бог пошлет девочку, – всхлипнула Надька. – А у тебя что? Как Ксюня?
– У меня все хорошо, Надька, – врала Вика, – и Ксюня на месте, правда, слегка беременная, и Василевский присутствует.
Зачем Надьке знать всю невеселую правду? Не за этим она ей звонила.
– Ксюня? Уже? – ойкнула Надька. – А кто у нее муж?
– А муж у нее чех, Иржи называется.
– Чех? А парень-то хороший, тебе нравится? – продолжала охать Надька.
– Классный! – уверила ее Вика. – «Знала бы Надька, что я его вообще не видела!»
– А Василек с килькой не разделался? – поинтересовалась Надька.
– С Сайрой, Надька, ты забыла, – напомнила Вика.
– Ну, а с Рыжиком ты помирилась? – сыпала вопросами подруга.
– Да, все классно, он женился, у него чудный мальчишка, тоже рыжий, – оживилась Вика. – Общаемся, а как же. Что было, то прошло, брат все-таки. Да и вообще жизнь всех научила: надо уметь прощать, особенно родным людям.
"
"– Точно! – обрадовалась Надька. – Это ты очень правильно сказала, – помолчав, добавила она.
Потом они еще болтали минут двадцать, и уже вовсю солировала Надька, подробно рассказывая про детей, мужа и всю его родню. Свою мать, тетю Полю, она тоже перетащила на Землю обетованную, и тетя Поля вовсю помогала ей с детьми, периодически рыдая по брошенной избе-пятистенке и огороду в деревне Кислицы.
