Марина раскладывала на тарелке зелень и следила за Машкой – та возилась в песочнице. Миша жарил на мангале мясо. Наташка с книжкой лежала в гамаке. Вдруг она вскочила и бросилась к кустам у забора. Марина слетела по ступенькам за ней. Наташку выворачивало наизнанку.
– Залетела! – ужаснулась Марина.
Потом, когда дочь умылась, она уложила ее в комнате на тахту, прикрыла теплым пледом и принесла горячего чаю с лимоном.
«Вот и славно! – подумала Марина. – Теперь он точно никуда не денется, все-таки двое детей. Черт с ним, надо помочь этому дураку с работой, а то совсем присосется к бутылке и безделью».
– Будешь рожать? – ласково спросила у дочери Марина.
Наташка всхлипнула и кивнула.
– Вот и славно, вот и хорошо, – приговаривала Марина, гладя бледную дочь по голове.
– Нет, мам, нехорошо, – помолчав, тихо сказала Наташка.
– Да ладно, все утрясется, и Миша устроится, и будет в доме лад и покой, – убаюкивала дочь Марина.
– Нет, мам, не утрясется. Потому, что все не так, мам. Все гораздо хуже.
Ты даже себе представить не можешь, как все ужасно. – Наташка отвернулась к стене и горько заплакала.
Господи – у Марины остановилось сердце.
– Что ты, доченька, что же тут страшного? Ну, у всех бывает – поссорились-помирились, проблемы, трудности, со всем справимся. Мне-то ты веришь? – горячо шептала Марина.
– Ох, мама, что я наделала! – Наташка села на кровати и схватила Маринину руку.
– Все не так, мам! Я влюбилась! Понимаешь? И от Миши я ухожу. И ребенок этот не от него, а от другого человека.
Я дрянь, да, мам! Ох, какая же я дрянь!
– Ты что? С ума сошла, какого человека? – не поняла ошарашенная Марина. – А Миша знает? Что ты такое несешь, Наташка? – Марина не могла прийти в себя.
– Да, мам, я сошла с ума. По-другому и не скажешь. Я полюбила, мам, первый раз полюбила, понимаешь? А мне уже тридцать лет. И это так в первый раз, понимаешь? С Мишей у нас, ну, ты же знаешь, мы были как брат с сестрой, как родственники, что ли. А здесь все по-другому, я и не знала, что такое бывает.
Может, я и гадина последняя, но поделать с собой, мам, я ничего не могу. – Наташка замолчала, и Марина почувствовала, какие у дочери ледяные руки.
– Ну и кто он? – спросила Марина.
– Его зовут Аркадий, он преподает историю в нашей гимназии. Мам, ну прости меня, пожалуйста!
– За что простить, Господи, о чем ты, Наташа? – сказала Марина.
– Только мне Мишу очень жаль, мам, у него и так сейчас все хуже некуда. Такой жуткий период. А тут еще я.
