После всего, что произошло в подсобке ресторана, я не хочу, чтобы меня касались. Упираюсь ногами в матрас и отодвигаюсь к спинке кровати, натягивая одеяло до подбородка. Биться в истерике и плакать я не собираюсь. Стоит только начать и уже не остановлюсь. Пройденный этап. Лучше взять себя в руки и постараться не усложнять Динару жизнь. Впрочем, как и себе.
– Я в порядке, – произношу глухо. – В относительном порядке. В моих мыслях нет навредить себе, если речь об этом. – Показываю ему свои руки. – Вы же поэтому осматривали мои запястья? Лазарев не успел ничего со мной сделать.
Ничего из того, о чём я бы потом никогда не смогла забыть. И я адекватная, ясно?
– Вы? – морщится Динар, не сводя с меня напряжённого взгляда. – Хватить мне выкать, – мрачно выплёвывает он, а я опускаю взгляд на его мокрую рубашку, облепившую крепкие мышцы. – Звучит, как будто тебе пять лет, а мне по меньшей мере пятьдесят. Твой организм получил сильную интоксикацию. У тебя аллергия на ряд веществ, ты знала об этом?
Я отрицательно мотаю головой.
Хотя, после того вечера в клубе весь следующий день мне было очень плохо. Возможно, из-за аллергии?
– И что значит «в порядке»? Ты спала почти двое суток и всё это время была под капельницей. – Он неотрывно следит за мной. – А если бы я не оттащил от тебя Лазарева, что потом Максиму бы сказал, а, Наташа? Что за детская принципиальность? Тебя кто-то заставляет работать? Мы же накануне разговаривали о том, что ты докладываешь мне о каждом своём шаге, – его тон становится немного тише, а грудь вздымается не так высоко.
Динар злится, но пытается сдерживать себя.
– Успел? – шепчу я.
Как он вообще там оказался? И что с Ринатом? Почему он не пришёл мне на помощь?
– Мне позвонил следователь и сказал, что подружка дала против тебя показания. Я как раз ехал домой и решил забрать тебя из ресторана. По счастливой случайности оказался рядом в тот же промежуток времени, что и Лазарев.
Я качаю головой, чувствуя, как затылок пронзает боль. Алина дала против меня показания? Вспоминаю, как она просила за что-то прощение, перед тем как выбежать из подсобки.
Разве не за то, что оставила меня с Демьяном наедине?
– Такая сейчас дружба у вас, да? Или я что-то не понимаю?
– Мне не следовало идти в клуб, ехать на работу, – признаю я. – Вы… ты, – поправляю себя, потому что эти «ты» даются очень сложно: будто стекла в рот насыпали и заставляют с ним произносить это слово. – Ты был прав. Во всём. Спасибо, что помогаешь.
