Но в этот раз я не стану убегать. Несмотря на обиду, которая сжала горло. Несмотря на циничность и омерзительный привкус этих слов.
— Не делай того, за что придется извиняться, — говорю, и слова звучат, как расстроенные струны.
— Извиняться? — вскидывает Палач брови. — С чего ты взяла, что я стану это делать?
— Потому что мы встречаемся, — напоминаю ему.
— Уже нет.
Страх набрасывается на меня с такой силой, что холодеют ладони.
Округлив глаза, я смотрю на него не моргая.
— Артур… — вылетает из меня его имя.
— Ты же правило помнишь? — спрашивает. — У меня только ты, у тебя только я.
— Я его не нарушала. Мы с ним… у нас… ничего нет.
— А, да. Он же парень твоей подруги, — кивает. — Или уже нет?
— Я не хочу о нем говорить!
— Я, в принципе, тоже, — он делает еще пару шагов назад, мотнув головой в сторону своей машины. — Пошли. Отвезу тебя домой.
— Я не хочу домой.
— А я хочу вернуть тебя туда, откуда забрал. П — правило.
— В задницу твои правила! — срываюсь на крик.
Вернувшись назад, он хватает меня за запястье и жестко проговаривает:
— Два года назад на такой тусовке чуть не изнасиловали одну идиотку.
Она приехала со мной, значит, и вина моя. Так что мои правила — это не шутка. Это закон. Отвезу тебя назад, дальше — делай что хочешь.
— Стой… — упираюсь.
Бью кулаком по его спине, пока тащит меня к машине.
— А ты? — бросаю в затылок слова. — Ты хороший друг?! Хороший человек?!
— Стараюсь им быть.
— Тогда зачем вообще связался с такой сукой, как я?
Открыв дверь, он толкает меня к ней.
Глядя в мое пылающее лицо, говорит:
— Да просто хуем думал.
— Артур… — выдавливаю из себя его имя.
— Подрасти, — советует он с ненавистной жесткостью. — Мне надоело смотреть на то, как ты творишь херню.
Эти слова душат, но даже если бы могла говорить, не стала бы. Слишком тяжело произносить слова, когда внутри все обрывается…
Он молча ждет, пока сяду в машину. Высвободив руку, я так и делаю: забираюсь в салон и пристегиваю себя ремнем, не дожидаясь команд.
Отвернувшись к окну, всеми силами стараюсь не дать пролиться гребаным слезам.
Мне удается, ведь за всю дорогу Палач не произносит ни единого слова. За него говорит манера вождения — он несется по ночным улицам, словно хочет поскорее от меня избавиться.
Несется, наплевав на мое отношение к быстрой езде.
Судя по всему, с этой минуты на мое мнение ему плевать, как и на меня саму.
Я отстегиваюсь, как только машина въезжает во двор дома, и выхожу из салона, как только она тормозит.
