Позорно сбегаю. От Глеба, от проблем, от иллюзии семейной жизни, которая рухнула как раз там, где должна была укрепиться.
С ненавистью толкаю дверь клиники и выскакиваю на улицу, где на меня обрушивается сильный ливень. Лихорадочно хватаю ртом воздух, часто моргаю и обхватываю плечи руками.
Слезы смешиваются с каплями дождя, текут по щекам, безжалостно размазывая макияж. Волосы путаются, мокрыми прядями липнут к лицу, спускаются на плечи. Тонкое короткое пальто из облегченного кашемира мгновенно промокает до нитки.
По джинсам расходятся темные пятна, в туфлях-лодочках неприятно хлюпает.
Вместо того, чтобы спрятаться от ливня, я замираю на крыльце и подставляю лицо под его мощные струи. Они нещадно бьют по коже, заставляют крепко зажмуриться, не позволяют сделать вдох. Зато остужают эмоции. Паника уходит, оставляя после себя пустоту. Огромную дыру в душе, в которой гуляют сквозняки.
Наверное, я бы могла стоять так вечно. Но скоро Глеб заметит мое отсутствие, выйдет следом, а я… не могу его видеть.
И не хочу, чтобы он застал меня такой: мокрой, с подтеками туши, несчастной, сломленной им самим.
Встречусь с мужем чуть позже. Когда успокоюсь, покроюсь броней. Или хотя бы научусь делать вид, что мне все равно.
Встречусь, чтобы расстаться навсегда…
Я ведь хотела, чтобы мой ад закончился. Будь осторожнее со своими желаниями. Исполнено!
Больше никаких эко, никаких мучений и… никаких мужчин. Только я и одиночество, ведь детей мне иметь тоже не суждено. Наверное, поэтому Глеб и предал меня, поставив крест.
Устал от бесконечных попыток. И все его сегодняшние слова поддержки — не более, чем жалость. Ко мне, бракованной и убогой.
«Все будет хорошо».
«На этот раз все получится».
Чушь! Вранье!
Яростно тру руками щеки, поправляю слипшиеся локоны и бегом слетаю с крыльца. Взглядом нахожу машину, которая благодаря яркому красному цвету заметна даже сквозь плотную стену дождя. Пикаю брелоком, снимая сигнализацию. И морщусь: что же так громко-то!
Не желая больше испытывать судьбу и терять время, рывком распахиваю дверцу и плюхаюсь на водительское место.
Снимаю туфли, чтобы вытрусить из них воду, насколько это возможно. И чувствую, как мою ступню что-то мерзко царапает, разрывая тоненький капрон носков.
Не хочу опускать взгляд на пол, заранее зная, что там увижу. Закрываю глаза и поскуливаю, как избитая собака.
Обуваюсь наощупь, продолжая реветь, и только потом ногой выметаю из салона безвкусную сережку с крупным камнем.
