Значит, не о моей безопасности заботился, когда забрал ее…
Передергиваю плечами с отвращением, собираюсь убрать трубку от уха и прервать звонок, но «важные сборы» даже не думают затыкаться.
— Найди и спрячь, а то твоя найдет… Глебушка? — недоуменный писк стреляет на поражение.
Не ранена, а убита.
Погружаюсь в вакуум, отстраняясь от шума и суеты вокруг. Могу думать лишь о том, как моя жизнь раскалывается на части. Медленно умираю, заранее зная, что нынешняя Алиса, наивная, доверчивая и когда-то влюбленная в своего единственного мужчину, больше не воскреснет.
"
"— Я обязательно ему передам, — говорю ровным тоном, с легкой насмешкой, хотя это стоит мне невероятных усилий. — Вместе вашу сережку поищем, не беспокойтесь.
— Ой! — раздается испуганный визг.
И этот звук становится последней каплей. Взрывает меня изнутри, проносится ударной волной по всему телу и испепеляет остатки чувств. Отключаю телефон, потому что еще одного «ультразвука» точно не выдержу. Обреченно прикрываю глаза, которые щиплет от слез.
В этот момент кто-то из прохожих случайно толкает меня в плечо, словно напоминая, где я нахожусь.
Оглядываюсь растерянно, ощущая себя брошенным на дороге котенком. Никому не нужным, потерянным…
Что дальше?
Через пару минут из кабинета врача выйдет Глеб. Как ни в чем не бывало. Довольный и ""любящий"" (теперь ясно, что так подняло его настроение, точнее, кто). Он невозмутимо посмотрит мне в глаза, нагло и смело. И продолжит врать, играя роль идеального мужа.
Как поступить мне? Закатить истерику? Выяснять отношения?
Вот только есть ли смысл? Супруги ругаются, когда неравнодушны друг к другу, хотят достучаться до своей половинки, исправить что-то, объяснить.
Когда стремятся склеить трещину в отношениях, залечить раны — и продолжить строить семью.
А у меня… ничего не осталось внутри. Пустота. И инкубатор… с яйцеклетками, которые никому не нужны. Даже мне, потому что не хочу иметь детей от предателя.
Дрожащими руками сжимаю телефон, приседаю возле рюкзака Глеба и едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на рыдания.
— Вам плохо? — незнакомый голос одного из пациентов клиники мигом приводит меня в чувства.
Отрицательно качаю головой, но сказать в ответ ничего не могу. Потому что расплачусь. Делаю вдох, небрежно пихаю мобильный Глеба в боковой карман его рюкзака, а из другого достаю ключи от киа. И выпрямляюсь. Не придумываю ничего лучше, чем развернуться спиной к проклятому кабинету Андреева и двинуться по коридору к лестнице. Быстро и не оглядываясь.
