— Мы с тобой знаем ее не один год, хватка у нее мертвая, Настасья никогда рук не опускает. Да, она может разнервничаться и заболеть, но она не отступит. Умирать будет — сцепит зубы, но дело сделает. Нет, не верю. Нечисто здесь, сынок, я чувствую. Надо с ней что-то делать. Вот выздоровеет она, выйдет на работу, и я доложу по команде, пусть назначают служебное расследование. Буду настаивать, чтобы ее уволили из органов. Хоть я ее люблю, как и каждого из вас, но предательства и трусости терпеть не стану.
«Все, Стасенька, сдал я тебя с потрохами.
Поглядим теперь, какой у нас Ларцев, кровожадный или добрый. Увольнять тебя он, конечно, не позволит, ему это служебное расследование ни к чему. Сейчас он должен из себя корчить благородного и будет мне советовать перевести тебя с оперативной работы куда-нибудь в тихое место. Интересно, какую должность он для тебя присмотрел? Вроде ему полегче стало, он понял, какой линии ему надо придерживаться. Сейчас я его совсем успокою, пусть дух переведет перед последним ударом, а уж потом… Или пан, или пропал.
Ох, Стасенька, деточка, знала бы ты, как мне сейчас больно, сердце разрывается. Жалко Володьку, дороже дочери у него никого нет на свете. Ведь по святому бью, будь я проклят!»
— Ну зачем вы так, Виктор Алексеевич, сразу уж и увольнять. Не надо девчонке жизнь ломать. Вы правы, для оперативной работы она не годится, слабовата в коленках. Но она не может быть нечестной, я вам ручаюсь, голову готов прозакладывать. Самое милое дело — перевести ее в Штаб, в информационно-аналитическое управление, пусть там свои любимые цифры складывает.
Там от нее пользы больше будет, да и работа спокойная, без нервных перегрузок.
— Не знаю, не знаю.
Гордеев поднялся с кресла и принялся медленно ходить по кабинету. Для его подчиненных это было верным признаком, что начальник находится в процессе принятия сложного решения. Он остановится только тогда, когда решение будет принято.
— С этим надо как следует разобраться. До истечения двухмесячного срока еще есть время, так что закрывать вопрос рано.
Я сам этим займусь. Или поручу кому-нибудь. Да вот хоть тебе, ты это дело начинал, тебе и карты в руки.
— Конечно, Виктор Алексеевич. Если в деле Ереминой что-то есть, я докопаюсь, а нет — так нет. Хотя я уверен, что убийство банальное.
Гордеев посмотрел на часы. С момента появления Ларцева прошло полчаса. Полковнику удалось уложиться в срок, о котором он договорился с Жереховым.
