К концу первого акта Элен почувствовала, что Стивен не в духе, и, обмахиваясь веером, с обольстительной улыбкой шепнула:
– Не поехать ли нам ко мне, чтобы разыграть «второй акт» в более приятной обстановке?
Стивен ухватился за ее предложение, но постельные декорации нисколько не вдохновили его, и «играл» он еще бездарнее, чем актеры в театре. Разоблачившись, он обнаружил, что не расположен заниматься любовной игрой, обычно увлекавшей его, а хочет сразу ринуться в бой, точнее, удовлетворить свою похоть.
Это, разумеется, не ускользнуло от Элен, и, когда, откинув одеяло, он встал с постели, она облокотилась на подушку и, глядя, как он одевается, спросила:
– Тебя что-нибудь тревожит сегодня?
С чувством вины и досады Стивен поцеловал ее в лоб и ответил:
– Даже говорить не хочется. Ситуация слишком сложная и досадная, чтобы понапрасну тревожить тебя.
Оба понимали, что это – уловка, так же как и то, что любовница не имеет права ни на объяснения, ни на упреки. Однако Элен Деверне была исключением из правил.
Многочисленные поклонники не делали различия между ней и любой из прославленных красавиц высшего общества и восхищались ею.
Она сама выбирала себе любовников по душе, и недостатка в богатых аристократах у нее не было, любой из них только и ждал случая, чтобы предложить ей содержание, как это сделал Стивен, получив в обмен исключительное право на ее постель.
Элен улыбнулась, провела ногтем по его коже в глубоком вырезе расстегнутой рубашки и с самым невинным видом произнесла:
– Одна швея из салона мадам Ласаль говорила, что ты заказал платья для твоей гостьи и велел немедленно доставить их домой.
Итак, что же это за… ситуация?
Стивен выпрямился и смотрел на нее со смешанным чувством веселости, раздражения и восхищения ее проницательностью.
– Ситуация, – повторил он, – сложная.
– Так я и думала, – заметила она с многозначительной улыбкой, но Стивен уловил в ее голосе нотку грусти. Видимо, ее огорчило пребывание неизвестной женщины в его доме, и это привело его в недоумение.
В кругу избранных, в котором Стивен вращался, даже женатый мужчина мог при желании завести себе любовницу. В высшем обществе в брак часто вступали люди, совершенно различные по своему характеру и наклонностям, и любовные связи на стороне после появления на свет наследника были делом вполне обычным как у мужей, так и у жен. В браке между аристократами главную роль играло благоразумие, а не соображения высшей морали.
