Все делали вид, будто нисколько не интересуются тем, что только что произошло.
То ли не замечая устремленных на них любопытных взглядов, то ли притворяясь, будто не замечают, соперники расстались в центре залы: Лэнгфорд пошел искать служителя, разносящего напитки, а Дю Вилль – к своему карточному столу.
– Кажется, моя очередь сдавать? – спросил он, усаживаясь.
Молодые повесы закивали головами, герцог Стэнхоуп вежливо ответил, что точно не помнит, а Баскервиль, чувствуя, что посрамлен в глазах двух молокососов, решил как-то себя реабилитировать:
– Хорошо бы проинформировать молодых людей о том, что между вами произошло, иначе они не только не смогут сосредоточиться на игре, но проведут ночь без сна, если не узнают, чем кончился ваш поединок.
Вы оба совершили недостойный поступок.
– Нам просто нечего рассказывать, – мягко произнес Ники, взяв со стола колоду карт и со знанием дела тасуя ее. – Мы говорили о свадьбе.
Баскервиль приободрился, однако сомнения его не рассеялись. Один молодой повеса посмеивался про себя, зато второй, тот, что набрался, с наглой ухмылкой выложил все, что думал.
– О свадьбе? – захихикал он, многозначительно глядя на порванный воротник Ники. – Двое мужчин говорили о свадьбе?
– Да. Решали, кому из нас быть женихом, – беззаботно ответил Ники.
– И кому же выпала эта честь? – поинтересовался повеса, тот, что потрезвее, предостерегающе глядя на своего пьяного друга и стараясь всеми силами показать, что верит этой байке.
– Мне выпала честь быть шафером, – процедил Ники сквозь зубы, бросая фишки на середину стола.
– Свадьба! Ха-ха! – рассмеялся подвыпивший повеса и отхлебнул еще из бокала.
Николас Дю Вилль медленно повернулся к нему:
– Может быть, вам больше нравятся похороны?
Опасаясь скандала, Баскервиль поспешил вмешаться:
– Вы только свадьбу обсуждали с Лэнгфордом? Вас не было довольно долго.
– Еще мы обсуждали маленьких стареньких леди с провалами в памяти, – иронично ответил Ники. – И поражались мудрости Господа, который, по неизвестной причине, позволяет им время от времени болтать всякую чушь чуть ли не до самой смерти, хотя мозги у них уже давно вышли из строя.
Герцог Стэнхоуп круто повернулся к Дю Виллю:
– Надеюсь, вы не имеете в виду женщин нашего круга?
– Возможно, вы ее знаете. У нее странное имя – Чарити. Но ей больше подошло бы «Куриные мозги».
– Возможно, – сказал герцог, с трудом сдержав смех и сразу сообразив, что речь идет о его старшей сестре.
