Однако появление Джулианы лишило ее всякой надежды на то, что это возможно, и Шерри со всей очевидностью поняла, что унижениям не будет конца.
– Можно войти, вы не отдыхаете? – несмело спросила девушка, прервав размышления Шеридан.
– Заходите, охотно разделю с вами компанию, – сказала Шеридан и, не удержавшись, спросила: – Граф Лэнгфорд приехал?
– Нет, его ждут с минуты на минуту, мама на седьмом небе от счастья, надеется выдать меня за него замуж. Просто смешно. Не знаю, как я все это выдержу. – Глаза ее пылали гневом.
– Зачем она так со мной поступает, мисс Бромлей? Только и мечтает навязать меня самому знатному и богатому жениху, пусть даже я сочту его старым, уродливым, совершенно неинтересным! Почему она заискивает перед теми, кто выше ее по общественному положению?
У Шеридан сердце сжималось при виде этой семнадцатилетней девушки, с трудом скрывавшей мучительный стыд и обиду.
– Видели бы вы, как она лебезит перед герцогиней Клеймор и ее друзьями. Из кожи вон лезет, чтобы произвести на них хорошее впечатление.
Это просто невыносимо!
Шеридан и самой была омерзительна леди Скефингтон с ее амбициями и ужасными манерами, однако она осторожно сказала:
– Иногда матери просто хотят, чтобы у детей жизнь сложилась лучше, чем у родителей…
– Меньше всего мама думает обо мне, – с презрением возразила Джулиана. – Я просто была бы счастлива, если бы она оставила меня в покое и дала возможность писать! Если бы перестала искать мне блестящего жениха, словно я…"
"– Прекрасная принцесса? – договорила за нее Шеридан, и это отчасти было правдой.
Леди Скефингтон полагала, что Джулиану с ее лицом и фигурой можно обменять на более высокое общественное положение всего семейства, а дочь достаточно благоразумна, чтобы это понять.
– О, как бы я хотела быть уродиной! – воскликнула Джулиана, и Шерри знала, что девушка не лицемерит. – Чтобы на меня не посмотрел ни один мужчина. Вы и представить себе не можете, как я жила до вашего появления! Единственной отрадой были книги. Меня не выпускали из дома, мама постоянно боялась, что я окажусь замешанной в каком-нибудь скандале и это снизит мою цену на ярмарке невест! Случись такое, я была бы только рада.
Поселилась бы тогда в каком-нибудь уединенном месте и жила там на оставленное мне бабушкой небольшое наследство. Завела бы подруг, ходила бы в оперу и драматический театр и писала свой роман. Свобода, – мечтательно произнесла девушка. – Друзья. Вы – моя первая подруга, мисс Бромлей. Первая, кого мама допустила ко мне.
