То ли ни у кого не доходили до них руки, то ли какому-то чиновнику сунули небольшую взятку, чтобы он на время забыл об этих отслуживших свое объектах. Во всяком случае, последнее время в этих бараках жили разного рода темные личности, и показываться возле них после захода солнца было весьма опасно для жизни и здоровья.
– Приехали, что ли? – осведомился Леня, заглушив мотор.
– Почти, – с загадочным видом сообщил мальчишка. – Дальше пешком пойдем.
Он по узкой тропинке обошел барак и толкнул неплотно прикрытую дверь.
За этой дверью обнаружилась пустая комната без окон, освещенная слабым пламенем свечи. В углу комнаты имелась высокая печь, когда-то, наверное, облицованная изразцами, так называемая голландка. На полу перед печью сидел толстый старик с белыми незрячими глазами. Повернувшись на скрип двери, слепой осведомился:
– Ты, что ли, Чижик? А кто это с тобой? А где Митяй?
– Митяй надрался, спит со своими собаками! – сообщил мальчишка. – А со мной родич мой, из Казани приехал, конкретный пацан, кое с кем побазарить хочет…
– Коли так – милости просим, – и слепой неуловимым движением руки повернул печную заслонку.
При этом в стене рядом с печью открылась маленькая потайная дверка.
– Вот тебе и «Сундук»! – гордо сообщил мальчуган и юркнул в низкую дверь.
Маркиз пригнулся, сложившись едва не вдвое, и последовал за Чижиком. За потайной дверью оказалась крутая скользкая лестница, которая вела куда-то вниз, в глубокий подвал. Снизу доносились приглушенный шум многих голосов, обрывки пения, стук пивных кружек.
Вслед за своим проводником Леня спустился по лестнице и оказался в полутемном сводчатом подвале, заставленном грубыми деревянными столами и скамейками. На столах стояли выщербленные кружки с пивом и тарелки с нехитрой закуской, но те, кто сидел вокруг этих столов, могли бы позировать для изображения картин ада. Здесь были безрукие и безногие, слепые и страшно изувеченные люди, облаченные в жуткие обноски.
Леня слышал от кого-то из знакомых об этом месте – пивной «Сундук», в котором собираются те, кто промышляет в нашем городе нищенством, но прежде, на свое счастье, никогда здесь не бывал.
– Чижик! – Из-за ближайшего стола приподнялся здоровенный мужик с лицом, изуродованным багровыми шрамами. – А ну-ка, постреленок, спой мою любимую!
– Пива нальешь – спою, – отозвался мальчишка."
"– Эй, Васька, пива! – Мужик грохнул пудовым кулаком по столу.
