Потому что нельзя человека обидеть! – Он снова спрятал тряпку в карман ватника, понизил голос и продолжил: – А потом пришел в себя, а ключа-то нет! Вот и верь людям после этого. Я к нему после подошел, говорю, извиняюсь, так и так, не видали ли случайно ключик? А он на меня вызверился, чуть не убил. Никакого, говорит, ключа не видал и знать ничего не хочу. Сам, говорит, ты его потерял по пьяному делу, а от меня отвали срочно. Если не хочешь на тот свет прямым ходом отправиться. Без пересадок! И если, говорит, только где заикнешься про эти свои дурацкие подозрения – тут тебе и конец.
И вообще, говорит, удивляюсь, до чего у тебя организм здоровый, другой бы от такой водки ваще не проснулся бы. – Работяга вздохнул и закончил: – Может, конечно, и правда ключик где случайно выпал, пока я без памяти пребывал, а только имеются у меня на этот счет смутные сомнения.
– Держи, – Маркиз протянул одну купюру. – Заработал. Теперь только скажи, кто это был, и вторую такую же получишь!
– Кто был? – переспросил работяга, выхватив из Лениной руки бумажку.
– Где был? Где кто? Кто почему и зачем? Об чем ваще разговор? Не понимаю!
– Слушай, кончай придуриваться, – рассердился Леня. – Раз уж начал колоться – колись до конца. Я ведь тоже только с виду такой добрый, а если меня разозлить…
– Так это ты про того мужика спрашиваешь, который меня водкой паленой угостил? – залебезил работяга.
– Про него, про него! – подтвердил Леня. – И не надо мое терпение больше испытывать. Оно уже и так на пределе.
– Так он тоже вроде тебя! Деловой такой, шустрый. Этот… трахатель…
– Кто? – удивленно переспросил Маркиз.
– Затрахатель… то есть как его… застрахователь!
– Страховщик, что ли?
– Во-во! Зачем тогда спрашиваешь, если сам знаешь?
Леня на секунду отвлекся, оглянувшись на здание дирекции, и работяга, воспользовавшись этим, выхватил у него вторую сотенную бумажку и стремглав понесся к забору фабрики. При этом он проявил ловкость и подвижность, удивительные для человека, находящегося в состоянии глубокого многодневного похмелья.
Маркиз не стал преследовать своего информатора, рассудив, что и так вытянул из него все что можно, и с чисто спортивным интересом проследил за тем, как тот проскользнул в щель между прутьями ограды.
– Ловкий малый, – проговорил Леня вслед работяге, – как он у меня купюру реквизировал! А это что такое?"
"Он взглянул на листки, оставшиеся в руке. Это был договор, который ему подсунул жуликоватый Барыгин.
