– Интересно, как я могу что-то подписать со связанными руками? Нет уж, сначала развяжите!
– Тебе не откажешь в здравом смысле! – усмехнулся толстяк, и в его руке сверкнул узкий нож.
Лола невольно вздрогнула, когда холодное лезвие коснулось ее кожи, но он ловко перерезал веревки, не порезав пленницу.
Лола потерла онемевшие руки, восстанавливая кровообращение, и произнесла:
– Понятно, вы играете хорошо известные роли – доброго и злого следователя. Чтобы я на радостях подписала все, что вам нужно.
– Подпишешь, – процедила женщина, скользнув по Лолиному лицу обжигающим, полным ненависти взглядом.
– Подпишешь, никуда не денешься! Или ты предпочитаешь оказаться в чане с кислотой? Представляешь, как она в считаные секунды разъест твою нежную кожу? А потом сожжет все твое красивое тело до самых костей.
– Но уж тогда я точно ничего не смогу подписать, – ответила Лола, с трудом преодолев охвативший ее ужас и стараясь никак не показать его. – А кстати, может быть, вы мне наконец объясните, что вам от меня нужно? Что я должна подписать?
– Один скромный, маленький документик, – осклабился Рудольф Андреевич, жестом фокусника выхватив из-за спины лист гербовой бумаги.
– Всего лишь отказ от наследства! Можешь ознакомиться!
– Я, Кристенко Алина Ивановна, находясь в здравом уме, отказываюсь от вступления в права наследования по завещанию моего мужа Кристенко Валерия Степановича. Подпись Кристенко Алины Ивановны заверяю, нотариус. Вот те на! – Лола подняла глаза на своих похитителей. – Еще и подписи никакой нет, а нотариус уже заверил.
У этого человека могут быть серьезные неприятности.
– Ты за других людей не беспокойся, – прошипела женщина, сверкнув на нее глазами. – Ты за себя беспокойся. Подписывай живо!
– А вот вам! – выкрикнула Лола и молниеносным движением разорвала бумагу пополам, а потом еще пополам."
"– Что ты прямо как ребенок, – вздохнул Рудольф Андреевич и вытащил из-за спины еще один точно такой же лист. – Что ж ты думаешь, я тебе сразу подлинник дам? Для первого раза, конечно, ксерокопию сделали.
А вот это уже подлинник, только он, само собой, не единственный.
– Дай мне с ней по-своему поговорить, – женщина повернулась к Рудольфу Андреевичу и потерла руки. – Она у меня все подпишет! И нескольких минут не пройдет!
Лола попыталась отползти, чтобы увеличить расстояние между собой и этой страшной женщиной, но связанные ноги не давали такой возможности. Однако, пошевелившись, она почувствовала под одеждой что-то жесткое.
