— Глядите-ка, — пнул Патар невеликий пучок олемы, брошенный мной на расстеленную на траве тряпку, которую я потом сверну в тюк. — За полудень уже, а у него овце на укус. Вот ленивая кунь. Отсыпался небось.
— Работничек, — гадливо протянул Гауч.
— А, это тот ссыкливый безродыш, который от муфрят в болото тикает? — окинул меня пренебрежительным взглядом Санос. — Дрыщ дрыщём, а уже в охотники просится. Наглая мразь.
Прознали-таки. Ну и йок с ними. Я знал, что, или Варсаг, или Драмад посмеются над моей попыткой при ком-то.
Вот значит, какой у них повод ко мне пристать нынче. И ладно Патарка со швыстами. Но эти-то без года, как взрослые. Вон у Саноса лапы какие — мышцы так и торчат. Да и ростом на две головы меня выше. Даже щетина на подбородке полезла — чёрная, как и ёжик волос на башке. Совсем стыда нет — к малышне приставать.
— Я пришёл только, — буркнул я для Патарки и, отвернувшись, нагнулся к олеме. — Хотел, что получше найти. Не нашёл, — добавил негромко.
— А ну встал, кунь безродная! — рявкнул сын старосты.
— С тобой старшие разговаривают! — мгновенно подтявкнул Гауч.
Я глубоко вздохнул, успокаиваясь — не хватало ещё в ответ рявкнуть — и поднялся, опять повернувшись к уродам. Ох, как хочется садануть кулаком в эту рыжую рожу. Только битым мне потом быть, так что терпим. Придёт время. Придёт.
— Чего надо? — сердито спросил я Патарку. — Работать мешаете."
"— Нет, ты понял? Это работа у него, — заржал Санос.
— Забудь про охоту, безродыш, — тоном хозяина приказал мне сын старосты.
— Ещё раз услышу, что в ватагу просился, конец тебе. Доживёшь до шестнадцати и иди тогда в вольники, а подспорника тебе место заказано. Понял?
Я решил промолчать.
— Так ему же ещё в батраки на три года, — напомнил второй старшак, лишь немногим уступавший Саносу в стати.
— А, и точно. Забыл, — фальшиво удивился Патар, и вся шайка заржала.
— Да куда ему в батраки? Помрёт там он, — хохотнул Санос. — Глиста тощая. Даже Гауч рядом с ним здоровяк.
— Да не, Гауч выше просто, — не согласился с товарищем второй старший.
— Такая же глиста, только длинная.
Теперь уже заржали лишь четверо из пяти. Упомянутый дрыщ не оценил этой шутки. Похоже, в отсутствии сторонних жертв, он в их шайке за мальчика для битья.
— Сравнил тоже, — обиженно промычал Гауч. — Я из-за роста худым кажусь, а этот недомерок реально тощий.
— А, ну да. Конечно, — напустив на лицо деланой серьёзности закивал Санос. — Ты у нас здоровяк.
