Воспоминания, что никогда не тускнеют — они вечно со мной.
Окружили — бежать уже некуда. Миг — и сильные руки схватили под горло. Ни пикнуть, ни вырваться. Патар взвизгнул было, но ему тут же грубо ладонью закрыли рот.
— Дядя, Фрон! Что мы сде… — попытался я прошипеть через силу, но одна из державших меня лап, переместившись с горла наверх, уравняла нас в немоте с сыном старосты.
Запоздало попробовал вывернуться — бесполезно. Рыжий рядом ногами пинается, извивается, мычит — тоже бестолку. Покраснел от натуги. Глупо дёргаться.
Момент для побега мы уже упустили. Нужно силы беречь, ждать другой подходящий. Только выдастся ли такой вообще? Вон, Патара уже начали верёвкой обматывать. Плохо всё. Ой, как плохо…
— Вот он. Как обещал.
Фрон обращался к шагнувшему на полянку последним мужчине в странной, невиданной мной доселе одежде. Узкие штаны, длинная куртка в обтяжку с высоким расшитым золотой нитью воротом и шляпа с загнутыми вверх с левого края полями. На обоих боках с богатого, снова же золочёного пояса свисают тонкие ножны.
Не иначе, какой-то богач из Града.
— Отлично! — кивнул чужак. — Чистая работа.
Тонкие длинные пальцы нырнули в вынутый из внутреннего кармана куртки кошель. Резкое движение — и в сторону Фрона, сверкая, полетели монеты.
— Лови.
Охотник ловко поймал все пять золотых сложенными в ковшик ладонями.
— Благодарствую.
— Заслужил. Нам и суток ждать не пришлось. Быстро ты его выманил.
— Повезло, — осклабился Фрон. — Второго довеском возьмёте?
— Мальчишку? — повернулся богач в мою сторону.
Из-под приподнявшегося края шляпы на меня смотрел…
Шут! Тот йоков скоморох, на котором поломался мой дар! Или он не ломался…
Единый! Так это же он! Я вспомнил это лицо! Без шутовского раскраса и на ярмарке бы признал. Такое не забывается. Воспоминания, что вечно со мной…
Не даром схватившие нас воины вызвали в памяти тот страшный день. Ошибка исключена. Этот богач… Этот шут… Это он возглавлял тех людей, что пять лет назад убили моих родных! Тех людей, что сожгли мой хутор! Тех людей, что забрали сестрёнку…
И тут меня словно ледяной водой окатили.
Страх мгновенно сменился надеждой.
Так ведь он же знает, где моя Тишка!
— Нет. Зачем мне обычный ребёнок? — скривилось лицо под шляпой. — Этот — твоя проблема. Уходим.
Последняя фраза предназначалась воинам. Патара, которого как раз закончили связывать, один из мужчин мешком закинул на спину, и отряд чужаков во главе со своим загадочным предводителем поспешно покинул полянку.
