Не шалят, помогают, чем могут, на работе стараются. Со спокойной душой по утрам ухожу. Знаю, что в надёжных руках наш дом. Одно плохо — без дополнительной пайки сборщика наша проголодь настоящим голодом обернулась. Не хватает еды.
Делать нечего — пришлось Вее часть тайны открыть. Рассказал ей, что Такер учил меня силки ставить. И верёвка под это дело имеется. Мол, могу попытаться дичь какую поймать и по-тихому домой принести. Мелким скажем, что один неравнодушный охотник нам помогает. Коли не удержат языки за зубами, так хоть на меня беду не наведут сдуру.
В общем, к капкану, что у меня на крупняк стоит, прибавился силок небольшой, из обычной верёвки состряпанный. Только не на Дикой земле его выставил. Там меня, ни птица, ни мелкий зверёк не дождётся — к утру всяко хищники мою добычу сжуют. Здесь, на нашем берегу, у куста черновики пристроил. Это нам эта ягода чересчур терпкой кажется, а фазаны её уважают. Вторым же днём изловил цветастого петуха. Ощипал. Перья — в топь, тушка — в тюк с травой.
Хольгу предупредил — если поймают, вся вина на мне.
Хоть силком изловил, хоть простой палкой сбил, закон у нас в этой части строг — охотиться только охотники право имеют. И подспорники с разрешения старших. Нарушителей плети ждут. Но силков вокруг посёлка и без моего расставлено вольниками без счёту. Есть правило: наткнулся на чужую ловушку — не трожь. Ни её, ни добычу. Если что-то поймалось, хозяин придёт и сам вытащит. Так что, если даже кто-то найдёт мой силок, ничего страшного не случится. Нельзя только, чтобы с дичью поймали в руках.
С фазаном всё прошло гладко. Высыпая из тюка траву, незаметно засунул ощипанную тушку за пазуху и по-тихому прошмыгнул к себе. Порубили прямо в землянке, и Вейка с лучком потушила. Маловато, конечно, на всех, но прибавка к похлёбке достойная. Если каждый день по птице таскать, про голод быстро забудем.
* * *"
"День хороший сегодня. В капкане крупный барсук обнаружился. Видать, под утро попался, раз хищники найти не успели. На один крепи боб теперь больше в моём тайнике.
Сам барсук же отправился кормить мою «ящерку», как я в шутку стал про себя называть пленённого панцирника.
Тот послушно сидит на привязи, притворяясь бревном. Оживает только, когда я к сосне подхожу. Уже знает, что с мясом являюсь. Вроде как уже и привык ко мне, а всё равно каждый раз сцапать пытается. Выбрал место себе у кустов, где густая осока его прячет от взгляда. Если верёвку, что вдоль земли тянется к месту засады, убрать, ни за что не заметишь.
