Главное: не наделать глупостей и выдерживать прежний темп усиления тела, а мудрость и опыт придут.
Одиннадцать бобов… Замечательно. Просто отлично!
Глава четырнадцатая
— Вправить мозги
— И ничего он не урод. Грубоват, да. Ну тут все вы, мальчишки, свой гонор выпячиваете. Санос в душе очень добрый и нежный. Ты его просто не знаешь.
Надутые губы Веи обещали непростой разговор. В душе добрый… Только влюблённая дурочка может ляпнуть такую глупость про Саноса.
— И за сиськи он тебя начал хватать от своей доброты.
— Кит!
— А что, Кит? Не окажись меня рядом, что делала бы? Силой бы он тебя взял, и все дела.
— Дурак! — ещё ярче вспыхнула Вея. — Много ты понимаешь. Мы целовались только.
— Ага. Слышал я. Потом после таких поцелуйчиков пузо у девок растёт.
— Дурак!
— Э нет. Дура здесь ты у нас. Нашла в кого втюриться. Говорю же тебе, урод Санос твой. Помнишь мою битую рожу? Так, то Санос меня драться с Патаром заставил. И в другой раз ещё забавы ради с Брагом и Гаучем стравливал. Зуб даю, закрутил он с тобой, чтобы только мне досадить.
Развлечётся и бросит. А скорее, так ещё и на смех перед дружками выставит. Не будь дурой, Вея.
На такую речь у сестры сходу не нашлось, что ответить. Пуще прежнего надулась и зыркает из-под сведённых бровей лютым ворогом.
— Чушь несёшь, — выдавила она, наконец, через несколько долгих секунд. — Подспорники из разных ватаг постоянно дерутся друг с другом. То Патар всё затеял. Он не любит тебя, вот и подначил ребят. Больно нужен ты Саносу. Он тебя и сегодня не стал бить, хотя было за что.
Врёшь ты всё.
— Чего? — округлил я глаза. — Зачем мне тебе врать?
— Знамо зачем, — фыркнула Вейка. — Из ревности. Ты, как та лялька, что мамку к братьям, сёстрам ревнует. Самый близкий ты мне человек, Китя. Никого нет роднее. Но жизнь разведёт нас, и ничего ты с этим не сделаешь. Я уже выросла, братик. Не мешай мне свою судьбу устраивать. Подрастёшь, узнаешь, что такое любовь настоящая, поймёшь меня.
Уууу… Беда. Тут всё хуже, чем я думал. Не просто любовь себе выдумала, а настоящую любовь.
Судьбу устраивать собирается. Тут без помощи не обойтись.
— Пойдём в дом. Зябко долго стоять.
Отвернувшись от Веи, я шагнул в сторону двери нашей землянки. Все уже давно внутри — вечер поздний — специально поболтать задержались. Марга на печи, но не спит ещё. Малышня тоже возится пока. Халаш к новенькому подполз — рассказывает чего-то мальку. Тот немного ожил уже, говорить начал даже помалу. Важем звать его. Но это пока всё, что про мальчишку знаю.
