Звери плодятся, и им постоянно нужны всё новые и новые охотничьи угодья. Одних убиваем, приходят другие. У некоторых подольше получается посёлок в страхе держать, но большинство котов край в неделю отлавливаем. Этот муфр же совсем дурным оказался. Первой ночью овцу утащил, второй тоже. Третьей всё у того же загона его на копья подняли.
Вроде бы и прибыток один — муфра на две овцы разменяли — а на самом деле ущерб и немалый. Все три дня, ни бригады сборщиков, ни пастухи, за частокол не ходили. Только охотники в две ватаги котяру искали-выслеживали и по ночам на живую приманку пытались поймать.
Трое суток насмарку.
Маялся все эти дни подле Марги, пособляя с хозяйством. Вроде бы постоянно при деле, а на душе гадко. Понимаю, что с куда большей пользой мог это время потратить. Как там мой волк-вожак поживает на Дикой земле? Не сбежал ли? А то, как перегрызли всей стаей верёвку? Волки — звери упрямые. Зубы сточат под корень, а не сдадутся. Вдруг, поддался чудесный силок?
Да и скоморох тот проклятый постоянно в голову лезет.
Как вспомню его рожу раскрашенную, сразу дрожь пробирает. Отчего-то уверен, что этот поддельный шут как раз таких как Патар и искал. Тех, у кого отмер неизвестен. Аукнется ещё рыжему эта встреча на ярмарке. И поделом. Даже мысли не промелькнуло предупредить свина или папку его. Чай, не в град к ярлу в личную дружину вступить тайно ищут достойных, прячась под маской шута. Нехорошо у скомороха блестели глаза. Кровожадно.
Но это не моё дело. Мне о своих бедах нужно думать.
Что моему врагу плохо, то мне хорошо. Ещё бы и Саноса какой хищник слопал — вообще бы было отлично. Сейчас же мысли все лишние в сторону — иду волков бить. Посвистывая в дуделку, гребу к той самой удобной иве, откуда в прошлый раз свой путь к силку поверху начинал. Не разбежались серые. Слышу их в зарослях. Не зря столько штырей прикупил. Пригодятся.
Заплечный мешок с самострелом на спину — и на дерево по свисающим прутьям. Дорожка знакомая. Даже с грузом поднялся легко. Теперь дальше.
Перебираюсь с ветки на ветку, не тороплюсь, жду, когда серые, учуяв или услышав меня, прибегут. Ага! Первых двое внизу — рычат, зубы скалят, вверх морды кудлатые вскидывают. Сейчас и остальные подтянутся. Давайте, давайте — уже взвожу самострел.
И минуты не прошло, как под деревом, где я на удобной ветке сижу, собралось шесть хвостов. Не вся стая, но наверняка все, кто поблизости был. Остальные охотятся видно. Направил оружие, неторопливо прицелился.
