Милана к тому времени была так слаба, что вряд ли смогла бы вынести в дороге еще один день, а с обозом в шахтерский городок ехал знахарь. К тому времени мы уже чувствовали себя в безопасности, следов погони не видели, а потому встали одним лагерем с торговцами. Знахарь напоил Милану какими-то зельями, и мы все легли спать…
На глаза навернулись слезы. Я отвернулась и украдкой смахнула их с ресниц.
— Алана, — Шейран потянулся ко мне, — не надо. Больше ничего не говори.
— Нет, мне нужно рассказать свою историю хоть кому-то.
— Я отстранилась. — Нужно рассказать тебе.
— Я слушаю, — вздохнул Шейран.
Несколько минут я задумчиво крутила в руках полупустой бокал с вином. Наконец, собравшись с силами, продолжила рассказ:
— Меня разбудила мама. Из-за тонких стен палатки доносились крики, звон оружия и ржание лошадей, спросонья я не могла понять, что происходит. Мама шепнула, что любит меня и ради нее я обязательно должна выжить. А затем в палатку ворвался воин с окровавленным мечом и за волосы выволок маму наружу.
Другой воин подхватил с лежанки Милану… Я попыталась их остановить, но не смогла пошевелиться. Хотела закричать, но не смогла произнести ни звука…
— У твоей матери был дар?
— Да, но не очень сильный. Мама об этом никому не говорила и почти не училась магии — боялась, что ее могут обвинить в том, что она приворожила Олибриаса.
— У тебя тогда еще сила не проснулась?
— Я ничего не могла сделать… — покачала головой. — А потом упала палатка, меня по голове ударило чем-то тяжелым, и я потеряла сознание.
Не знаю, сколько прошло часов, прежде чем я очнулась. Когда выбралась из-под завала, был уже день. Я долго бродила по разоренному лагерю. Искала маму. Плакала. Кричала. Пыталась найти хоть кого-нибудь живого… Но вокруг были только мертвые тела и кровь. Маму и Милану я нашла не сразу. Головы им отрубили и, видимо, забрали с собой… Не знаю, сколько я просидела у тела матери. Наверное, там бы так и околела. Но из леса вышла стая волков… Я не хотела убегать.
Не хотела отдавать им мою маму. Так что подхватила палку из потухшего костра и попыталась отогнать волков, которым живая дичь показалась интереснее мертвой. И вот тогда наконец проснулась моя сила. Палка, как факел, вспыхнула у меня в руках. На волках задымилась шерсть, и твари, испуганно подвывая, принялись кататься в снегу…
— Стая разбежалась?
Кивнула.
— Я толком не понимала, что делаю и как, пребывала в полубреду.
