— А мне вот доводилось слышать рассказы… — задумчиво протянул Эрик. — Во время последней войны дикари вырезали много деревень на севере Эрлии.
— Так давно это было… больше века прошло! Незачем было в горы лезть. Мернианцы сами никогда ни на кого не нападали! — неожиданно вспылила я.
Эрик на меня удивленно посмотрел.
— Я просто не люблю, когда кого-то огульно обвиняют… — попыталась оправдаться я. — Вот скажи, ты сам мернианцев видел?
— Не знаю, может, и видел, — пожал плечами сотник.
— Вот именно! Не так уж они от остальных людей отличаются.
Да и в шкурах давно не ходят… наверное.
— Наверное… — хмыкнул Эрик. — Тебе виднее, конечно. Ты же вроде недалеко от границы с Мернианом жила?
Уже не раз и не два он пытался выведать детали моей биографии и особенности взаимоотношений с Шейраном Фертом. Я уже начала жалеть, что решила сблизиться с Эриком.
— Ага, — кивнула я.
— Ты не похожа на эрлайку.
Пожала плечами.
— Я не знаю, кем были мои родители.
— Как так? — пожалуй, слишком нарочито удивился Эрик.
— Вроде бы уже говорила, что я сирота и родителей своих не помню…
Мы как раз подходили к особняку виконта, когда рядом с нами остановилась карета. Дверь распахнулась, и на мостовую, тяжело кряхтя, спустился отец Шейрана. Мне показалось, что он был в легком подпитии.
Мысленно выругалась. Триединый знает, как бы я хотела этой встречи избежать. Что же мне в последнее время так везет?!"
"— А вот и моя знакомая знахарка!.. Что, раз сына нет, решила перед другим мужиком хвостом покрутить?.
. Правильно, девочка, ведь мой дурень-сынок может и не вернуться! Хотя выбор твой не одобряю. Вот если бы ты была посговорчивее со стариком… — Граф потянулся ко мне, будто хотел обнять.
Я быстро спряталась за спиной Эрика.
— Эй, а ты кто вообще такой будешь? — нахмурившись, спросил граф у бывшего старпома.
— Сотник специального отряда городской стражи Эрик Локхард к вашим услугам, господин министр. — Он легко поклонился и взмахнул шляпой с пером.
— Знахарка, что я тебе…
В горло графа, украшенное пышным бантом, вонзился арбалетный болт.
Эрик сбил меня с ног.
— Под карету! Живо! Не высовывайся!
Извиваясь как змея, я заползла под карету…
Распластавшись на холодной, мокрой брусчатке, я смотрела, как из глаз отца Шейрана уходила жизнь, а некогда белоснежный шейный бант становился кроваво-алым. Сердце заходилось от страха, душу разрывали противоречивые чувства. Я презирала и ненавидела старого графа, но все же он был отцом человека, которого я любила.
