— Успокойтесь, девушка, — хмыкнул он, — вам есть что показывать, характер показывать не обязательно. Ну, провалилась, подумаешь, невидаль…
— Ой, ладно, Макаров, ты лучше помолчи, глядишь, за умного сойдешь, — пробормотала Эмма, выбираясь на сухую тропу. — Радуйся, но только потише…
Болотистую низину прошли за несколько минут, местность стала подниматься в гору. За спиной разочарованно гудел ненасытившийся рой. Снова начинался старый осинник, груды валежника. На поляне передохнули. Эмма стащила сапог, слила болотную воду.
Развернула тряпку, в которую была завернута краюха ржаного хлеба, несколько треснувших яиц и еще одна тряпочка с печеной картошкой.
— Давай, Макаров, не стесняйся, — кивнула она на яства. — Надо съесть, пока не испортилось, когда еще удастся? В Калачане добрые люди собрали. Что с тобой? Ты ключи проглотил?
— Целую вечность не ел, — объяснил Алексей. — Эти сутки — настоящая вечность… — И поведал в нескольких словах, как оперативников потчевала семья предателей, а наутро они же сдали оперативников немцам.
— Ну, хоть накормили, — улыбнулась Эмма. — А я жила не у предателей, но тетушка оказалась настолько бедной, что неловко было брать у нее еду. Она совала перед уходом: возьми, дочка, немцы все равно отнимут, уж лучше тебя накормлю, чем этих вурдалаков. Я успела выбраться огородами, а они уже хату трясли… — В женских глазах промелькнула меланхолия, но тут же ее сменил саркастический огонек: — Макаров, не ешь с ножа! Ты и так весь злой и надутый… Хотя ешь, черт с тобой!
— Долго еще идти? — спросил Алексей.
— Нет, — покачала она головой. — Будь этот участок прямой и сухой, мы бы пробежали его за сорок минут. Скоро будет дорога, на ней пост…"
"Откуда она все знала? Они перебежали поляну, снова погрузились в лес. Дорога возникла внезапно, она пролегала за канавой и небольшим валом, увенчанным полынью и ядовитым борщевиком. Они лежали за косогором, уныло созерцали представшую картину.
Это и была дорога, проложенная немцами от Калачана до объекта. Асфальтом ее не покрывали, но гравий выглядел ровным и укатанным. По обочинам торчали пни, при ее строительстве пилили деревья, чтобы уменьшить вероятность диверсий со стороны партизан. Дорогу перегораживал мобильный пост вермахта. Поперек проезжей части стоял мотоцикл с коляской. На обочине — легкий пятнистый внедорожник, еще пара мотоциклов со встроенными в люльки «MG-42».
