Ты всерьез считаешь, что нашим органам нужны серьезные улики, чтобы кого-то растоптать?
— Как же я не хотела возвращаться к этой теме… — Эмма слегка побледнела и как-то незаметно вынула из складок юбки компактный вороненый браунинг! Черный ствол смотрел в голову Алексею. Рука ее дрожала. — Прости, Макаров, я утаила от тебя эту штуку. Повторяю, что ничего личного… Положи, пожалуйста, автомат на землю. Я умею быстро стрелять.
— А, вот оно что, — хмыкнул Алексей. — Эмма, девочка, не хотелось бы тебя расстраивать, но в этой штуке тоже нет патронов, ты уж прости…
— Как нет? — Она сглотнула, выдернула обойму, уставилась в пустую емкость.
"
"— И здесь нет, я тебя обманул. — Он взял за цевье автомат, выбросил с обрыва. — Здесь в округе вообще нет патронов. Ни одного. Даже в пулемете на крыше. С вами изначально, Эмма, было что-то не так. Вроде свои, но что-то все равно не так. Ты заснула, когда выпила. Очень крепко. Твой сон был недолгим, но мертвым.
Я провел «уборку», чтобы спать спокойно. И твою компактную штуку в потайном кармашке на юбке я давно заприметил… К сожалению, не уберег архивы, такого буйства твоей фантазии я не предвидел…
Она стояла перед ним, опустив голову, кусала губы. Ее победа действительно становилась какой-то сомнительной.
— И что теперь, Макаров? Убьешь меня одним ударом? Потащишь в свою контрразведку, будешь пытать?
— Если по справедливости, за которую ты ратуешь, то надо, — кивнул Алексей.
— Ты хотела меня убить. Но не хочу с тобой связываться. Уходи!
— В каком смысле? — не поняла девушка.
— На все четыре. — Он сделал широкий жест. — Возвращайся в свой отряд, доложи о выполнении задания.
— Ты что, серьезно? — Она не поверила, даже испугалась.
— У тебя есть минута, потом передумаю.
— Подожди… И я тебя уже никогда не увижу?
— Нет.
— Почему?
— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. И постарайся не попадаться на глаза нашей армии, органам НКВД, госбезопасности и лично мне.
Это я только сегодня такой добрый.
Она нерешительно подошла, подняла глаза, в которых металась растерянность.
— Позволь хоть поцеловать тебя на прощание, Макаров…
— Издеваешься? — вспылил Алексей. — А ну, проваливай!
В ее глазах стояли слезы, она уходила, постоянно оглядываясь. А когда дошла до поворота, глаза ее вдруг злобно заблестели.
— Какой же ты дурак, Макаров… — плевалась она обидными словами.
