— Мы пытались попасть на песчаный карьер, который прекратил работу, дай бог памяти, еще в конце тридцатых. В округе много подобных предприятий. Есть щебеночный карьер «Заринский» к югу от Калачана. Он работал до лета сорок первого. Там было большое предприятие, глубокие выработки, котлованы. Карьерную технику эвакуировали в Великие Луки, а потом дальше на восток. Немцы даже не пытались запустить предприятие, оно им не требовалось. Там нормальные дороги, которыми никто не пользуется — во всяком случае, тяжелая машина точно проедет…
— Где это? — надеясь на чудо, спросил Алексей.
— Нужно выехать на Рассветную улицу — напротив центральной площади и комендатуры. Можно использовать любой переулок — все дороги приведут на Рассветную улицу. От нее — мимо старого клуба, мимо обувной фабрики… Там будет мостик через овраг, он пока целый. За лесом «барханы» — там здоровый котлован…
— Держи, боец! — Алексей поднял с пола скомканную фуражку, сунул Мазуровичу.
— Что это? — испугался Василь.
— Фуражка обер-лейтенанта Теодора Вальтмана, мир его праху.
Надевай и вылезай из люка, но только сильно не высовывайся. Стрелять будешь по команде. Эмма, спрячься под сиденьем…
Глава двенадцатая
Алексей включил ближний свет, прежде чем выехать на Подъемную улицу. Людей трясло, они едва сдерживались. С северной окраины доносилась стрельба — погоня взяла ложный след, оттянув на это дело значительные силы. Он повернул налево из переулка и выбрался на широкую проезжую часть. Ехать в центр — окончательная погибель.
Проехав несколько участков, остановился под развесистым деревом, снова погасил огни. Стрельба на севере прекратилась, и, куда направлялись немцы, оставалось лишь догадываться.
— Макаров, поехали, не искушай судьбу… — прошептала Эмма.
Василь спустился на сиденье, он помалкивал, только глаза блестели в темноте."
"Что будет дальше? Насколько можно доверять этим людям? Свет фар озарил дорогу — приближалась машина с восточной окраины. До нее еще было далеко, стоило ли играть с огнем? Переулок, который Алексей присмотрел заранее, находился в нескольких метрах.
«Опель-блиц» с погашенными фарами тронулся с места, вклинился в узкий проезд. Пока его прикрывали кусты у трансформаторной будки. Маневр был виртуозным — тяжелая махина вторглась в тесное пространство, умудрившись ничего не задеть. Он медленно вел машину, тараща глаза в полумрак. Переулок был необитаем, местные жители попрятались, немцы здесь не появлялись. Свет фар за спиной делался резче, ярче.
