Водитель «кюбельвагена» успел остановиться, из машины сыпались солдаты и сразу же попадали под колеса. Легкий внедорожник развернуло, сплющило между двумя махинами. Кабину трясло, мощные колеса переезжали корчащиеся тела.
— Дави их, Макаров, дави! — возбужденно кричала Эмма.
Заткнулся «косторез» на крыше. Бледный, как покойник, Камарник рухнул на сиденье, отдавив Эмме ногу, затрясся в каком-то истерическом хохоте.
Машины катили дальше, но уже не так быстро, надобность в боевом строю отпала, шли колонной. Алексей смотрел в заднее зеркало, тошнота вгрызалась в горло.
Давильня вышла знатная. Исковерканное железо, детали, разбросанные по всей дороге. Горел перевернувшийся мотоцикл Холлмана, рядом с ним горели мертвые тела, занимался сухой кустарник. Валялись раздавленные трупы. Кто-то еще шевелился, агонизировал. Кто-то полз, подтягиваясь на руках, волоча за собой размолотые в фарш ноги. Преследовать колонну было некому. Завал еще не пробили. Да и в Калачане пока не раскачались…
Понемногу уплотнялись сумерки.
Машины резво катили по дороге. Новый поворот. Затейливая береза на обочине — словно треножник для удержания какого-то гигантского птичьего гнезда…
— Эй, братья-разбойники, вы здесь? — гаркнул Алексей в рацию, Эмма заботливо помогла прижать ее к уху.
— Здесь, капитан, — бодро отозвался Волынец. — Славно мы им врезали, да?
— Славно, Алесь, славно, — одобрительно прогудел он. — Ориентир — трехрукая береза. За ней сворачивай круто влево — там местность сглаживается, и болото сразу у дороги.
Пробивайте кусты, топите машину… Выполнять! Мы будем ждать вас! И сами, смотрите, там не утоните!
Громоздкое транспортное средство замедлило скорость, повернуло влево. Оно скакало по кочкам, вгрызалось в гущу кустарника. В этом месте гиблые топи подступали почти к обочинам, шаг влево, вправо — и никто не узнает, где могила твоя…
Алексей остановил машину посреди проезжей части, схватил автомат и спрыгнул с подножки. Начал в нетерпении слоняться по обочине. Спрыгнула Эмма, подбежала к нему.
Девушка раскраснелась, похорошела в боевой обстановке. Немного измазалась, порвала одежду, волосы слиплись, но это ее не портило. Полы длинной юбки, которые мешали заниматься неженским делом, она завязала между ног, и несуразная юбка превратилась во вполне симпатичные шаровары, радующие мужской глаз.
— Эй, ты куда смотришь? — насторожилась Эмма.
— Прости, — засмеялся Алексей. — Ты же девушка, а я забыл, что на девушек смотреть нельзя. Только после войны.
