– Так, Пересветова, не начинай, – потребовал Лепин строгим, предупреждающим тоном. – Мельниченко на допросе дает четкие признательные показания. И, как говорит мой начальник, делает это с большой охотой, вдаваясь в подробности и детали. Там пол-отдела собралось и слушают, настолько она красочно повествует. К тому же, как ты сама ей сказала, экспертиза все докажет.
– У меня нет сомнений, что она убила, но что-то я все же упускаю, не понимаю до конца, – задумавшись, сказала Глафира.
– А тебе больше ничего понимать и не надо.
Дальше разберется следствие. Помогла задержать преступницу – и большое тебе ментовское спасибо за это. Хочешь, почетную грамоту организуем за помощь правоохранительным органам?
– Благодарю, – отказалась от заманчивого предложения Глафира. – Придется мне как-нибудь жить без знака.
– Ну как хочешь, – согласился Юрий и, торопливо, в два глотка допив чай из своей чашки, поднялся из-за стола: – Извините, но мне пора.
– Всего доброго, – холодновато попрощался за всех Грановский.
– Нам, наверное, тоже пора, – произнес Разведов.
– Глафира, я бы попросил тебя задержаться буквально на пару минут, – посмотрел на Глашу Грановский.
– Вы не откроете мне дверь, Трофим Романович? – обратилась мудрая Зина Осиповна к Разведову, намекая таким образом, что лучше оставить худрука с его режиссером наедине для решения остро-производственных вопросов.
– Давайте лучше наоборот, Зинаида Осиповна: вы подержите дверь, а я возьму поднос, – поднялся со своего места Трофим.
– Благодарю вас, – заулыбалась Зина Осиповна.
А Глаша в очередной раз подивилась этой женщине – вот откуда она знает его имя-отчество, а? Когда Глафира представляла Трофима Грановскому, там была только Верочка, и больше никого, а вот пойди ж ты, где-то уже успела выяснить. М-да, необыкновенная личность.
Глафира с Грановским молчали, пока Зина Осиповна ловко переставляла на поднос посуду. Все не поместилось, но это и не важно, Разведов подхватил поднос, она распахнула дверь.
Вышли, о чем-то оживленно беседуя.
– Да-а-а, Глаша, – печально-озабоченно протянул Грановский, – такие вот у нас с тобой дела невеселые.
"
"– Да, – согласилась Глафира, – невеселые.
– Нет, ну надо же – Катя… – все никак не мог уяснить Тихон Анатольевич. – Уму непостижимо. Но тебе, Глашенька, большая моя сердечная благодарность, что все-таки нашла и разоблачила убийцу.
– Знаете, Тихон Анатольевич, что бы там ни говорил Лепин, но есть у меня ощущение какой-то незавершенности этого дела Что-то я упустила.
