Надо ли что-то объяснять? – Она откинула голову, чтобы лучше видеть его лицо. – И еще ты очень красивый, Трофим Разведов. Я прямо загляделась.
– Ты определенно куда-то не туда загляделась, Глафира Артемовна, – усмехнулся Трофим, – на какого-то другого мужчину, и меня это сильно настораживает. Поскольку я самый обыкновенный мужик с почти рязанской ряшкой. А вот ты как раз-таки потрясающая женщина, очень красивая. И я до сих пор не понимаю, почему ты ответила мне взаимностью и выбрала меня, и очень волнуюсь, вдруг спохватишься и передумаешь.
– Я тебя не выбирала, – возразила Глафира. – Что тебя выбирать? Ты же не арбуз на базаре. Ты просто вошел в мою жизнь, и все. Так бывает. И ничего не изменишь. Кстати, я совсем не красавица. – Она развернулась поудобней и, еле прикасаясь, провела по лицу Трофима указательным пальцем от кромки волос вниз по лбу, по переносице, губам и подбородку. – Бабушка говорила: «Красота в глазах смотрящего». Для меня ты самый красивый, и я тобой любуюсь.
Он перехватил ее ладонью за шею, притянул к себе и накрыл ее губы своими губами.
И был это поцелуй-признание, поцелуй-откровение. И так он был сладок и терпок, так обжигающе честен, что они провалились сразу же в головокружительное состояние полного доверчивого растворения друг в друге.
И… понеслись, чувствуя потребность соединиться, стать как можно ближе – одним целым, одним дыханием, одним движением друг другу навстречу.
И полетела в разные стороны одежда, и наполнилось их пространство горячим шепотом признаний, гортанными страстными стонами и победными выкриками на вершине.
– Как думаешь, мы никого не разбудили? – бессильно распластавшись поверх Разведова, не в состоянии открыть глаза, спросила Глафира.
– Ну, детей ничем не разбудишь, а Кир Палну после того, как она нашла утром твое белье и россыпь пуговиц от блузки на полу кухни, по-моему, уже ничем не удивишь, – успокоил ее Трофим.
– Упс. Неудобно получилось, – без намека на смущение прокомментировала Глафира и предложила: – Наверное, надо перебраться в спальню.
– Наверно, надо, – согласился Трофим.
Полежали, не двигаясь. Глаша даже начала тихонечко проваливаться в теплую, сладостную дрему и встрепенулась, когда Трофим вдруг, как-то ловко подхватив Глафиру, сел на диване и усадил ее рядом. Глаша посмотрела на него удивленными веселыми глазами:
– Как это ты проделываешь?
– Что? – улыбнулся, залюбовавшись ею, Трофим.
– Хватаешь меня, поднимаешь, держишь на руках, носишь и пересаживаешь, как бестелесную куклу.
