Перезвонила ли этому Роме? Или он ждал ее дома? Блядь.
Не думать об этом. Просто не думать.
В конце концов, Алиса имеет полное право на личную жизнь.
Остаток вечера провожу в зале в спарринге с грушей.
Пацанов решил не тревожить, боюсь, они не обрадовались бы перспективе помочь мне сбросить пар на матах. Это и к лучшему. Я в таком состоянии, что наломать дров могу.
А мне сейчас это не нужно. Я слишком долго шел к своей цели.
После того как Алиса исчезла, многое изменилось.
Продал тачку, сломал челюсти двум своим друзьям, ушел из универа, разорвал помолвку с Фирсовой и, послав всех на хер, съехал с квартиры матери на съемную и на какой-то период залег на дно.
Хуево было пиздец.
От самого себя и от понимания, что по факту никому я оказался не нужен. Стоило только уйти с радаров.
Изредка я листал ленты соцсетей, понимая, что жизнь у парней осталась прежней и мое отсутствие не сыграло никакой роли."
"Сначала было как-то не по себе, ревностно, что, кроме пары пропущенных звонков от Смайла, особо-то никто и не задумался, куда я пропал.
А потом и это перестало меня волновать. Появилось безразличие к собственной жизни.
Я был потерян. Не знал, с чего начать и стоит ли вообще начинать.
Каждый раз во сне, видя ее, вспоминал, каким был ублюдком.
А снилась она мне часто. Будто порчу на меня навела, наказав кошмарами с ее испуганными глазами, в которых был только ужас и отвращение ко мне.
Воротило настолько, что я разбил все зеркала в квартире, чтобы не видеть своего отражения.
Пытался ли я найти Алису? Нет.
Думал ли о ней? Постоянно, блядь.
Но не искал.
В какой-то момент даже возненавидел ее за то, что она взяла деньги моей матери и сбежала, даже не попробовав дать мне шанс все исправить.
В один из моих серых дней на пороге съемной хаты я столкнулся с мужчиной, который представился моим дядей.
Я практически не помнил его: виделись, когда мне было лет пять.
Он сообщил мне о смерти своего брата и моего биологического отца, а вместе с тем и номер счета, где хранились бабки от недвижимости в Америке, которую продал дядя и обменял на рубли.
Я был не в лучшем положении, чтобы отказываться от денег, но и прикасаться к ним было тошно.
То, что со мной сделал человек, считавшийся отцом, уже не исправят никакие деньги.
Я возненавидел его еще больше после того, как грубо обошелся с Алисой. Насилие. Вот единственное, что мне демонстрировал мой отец. И я презирал себя, понимая, что этим поступком лишь подтвердил, что я его сын.
