чувствую, как она откликается на мое прикосновение.
— Алиса… Алиса, посмотри на меня, — мягко прошу и склоняюсь над ее лицом. Мне и самому тяжело дышать. Меня накрывает ужасом, и я ненадолго зажмуриваюсь, боясь, что она вернется обратно в холод и темноту. — Не смей, черт возьми, слышишь, не смей оставлять меня, Ведьма.
Она снова с усилием разлепляет веки, а когда ее взгляд немного проясняется и становится осознанным, ее глаза тут же затапливает мутной влажной пеленой.
Я шумно выдыхаю и прижимаюсь к ее лбу своим, стискивая лицо в ладонях.
— Черт… ты так меня напугала…
С трудом сглатываю, и кадык болезненно дергается. Наши дыхания смешиваются. Мое — глубокое и Алисы — частое, поверхностное. Я глажу ее по голове, успокаиваю, а она пытается что-то мне сказать, открывает рот, но вместо слов из него вырываются надсадные рыдания.
Я тут же прижимаю ее к себе, но Алиса издает настолько болезненный звук, что я разделяю с ней эту боль, крепче стискивая в своих объятьях.
Даю ей свое тепло. Она больше не одна. И больше никто и никогда не причинит ей боли.
— Тише, детка, все хорошо, — крепче обнимаю ее, прижимаясь губами к мокрой макушке. — Теперь все будет хорошо.
Она дрожит, всхлипывает и цепляется за меня, будто боится, что я исчезну, но у нее не хватает сил и руки падают вниз.
— Я тянула время…
Я вижу сломанные ногти, ссадины на ладонях и израненное лицо.
Она боролась.
Конечно, она боролась.
— Как могла тянула, Илай, — это последнее, что срывается с ее губ слабым шепотом, прежде чем она снова обмякает в моих руках.
Черт.
Я тут же поднимаюсь на ноги, перехватывая безвольное тело поудобней.
Она такая легкая и крошечная…
От мысли, что этот ублюдок причинил ей столько боли, я хочу вернуться и уничтожить его. Но я не делаю этого. И не сделаю. Потому что хочу нормальной жизни. С Алисой и сыном. Никакого насилия. Я не вернусь в прошлую версию себя. Хотя сегодня и был на грани, переступив которую, мог все испортить…
Я сделал все, чтобы спасти ее.
Ради нее и сына. Но что, если я не успел, что, если время, потраченное на насилие, забрало минуты жизни моей Ведьмы? Иначе почему она потеряла сознание и оставила в моих руках бледную оболочку себя?
Паника по новой поднимает уродливую голову, перекрывает мне воздух. Я еще никогда не испытывал ничего подобного. И это пиздец как дезориентирует. Мысль о том, что я мог не успеть, разрывает мое сердце на части.
