Мне нужно взять себя в руки и завести тачку. Я еще с минуту сижу и пытаюсь восстановить способность нормально дышать, пока телефон в моей руке не оживает снова.
Я быстро вбиваю адрес отеля в навигатор и трогаюсь с места резче, чем следовало бы для безопасности пешеходов, под свист шин выжимаю педаль газа до упора.
Только позднее, виляя в потоке машин, до меня доходит, что этот придурок делает в Питере. И даже не сообщив мне. Но тревожные мысли быстро вытесняют все из головы, кроме страха за Алису и сына.
К тому моменту, как я добираюсь до отеля, Смайл уже ждет меня на улице, натянув капюшон толстовки до середины лица.
Перепрыгивая через лужи, он добегает до моей тачки и забирается внутрь, принеся с собой влагу дождя и перегар.
Мы обмениваемся рукопожатием, и, встретившись со мной взглядом, он качает головой.
— Не спрашивай меня ни о чем. Я плохо помню события этой ночи.
Пожав плечами, я трогаюсь с места, мысленно отмечая, что этот сукин сын не меняется.
— Звонил отцу? — прочистив горло, интересуюсь.
— Да, вариантов у нас негусто. Ему сейчас шумиха не нужна, но группу захвата он нам достанет…
— Какая, на хуй, группа, Смайл?! Ты слышал хоть слово? Он, блядь, их прирежет!
— Ебать, а если ты ему дашь бабок, то будет по-другому! Поверь, батя знает, что с такими утырками делать…
Я стону, стискивая руль.
— Смайл, я не могу… это подвергает их риску…
— У бати хорошие связи, чувак, люди, которых он нанимает, — профессионалы. Они не работают за государственные зарплаты. Они за бабки с того света вытащат…
Я бросаю на него раздраженный взгляд.
Смайл вскидывает ладони.
— Согласен. Пример неудачный.
Телефон на приборной панели вспыхивает от звонка, и я быстро хватаю его.
А когда вижу номер Алисы, становится так хуево, что я на мгновение теряю управление.
— Багира, припаркуйся на хуй! — кричит Смайл, когда мы уходим от лобового.
Выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, я паркуюсь в первом свободно кармане и принимаю звонок.
— Илай… — судорожный шепот жжет кожу. — Он… он хочет увезти его… он… я не знаю, господи…
— Алиса! — рявкаю.
— Соберись! Я ничего не понимаю.
Она часто дышит в трубку, Кирилл капризничает, и она пытается его успокоить.
— Да, да… Прости. Просто… Господи… — еще один глубокий вдох, и только потом ее голос обретает твердость: — Он сказал, что не будет ждать в общаге. У него где-то есть дом. Он забрал Кирилла, и я побежала за ними. Я убедила его, что он не справится с маленьким ребенком… Я поехала. Я поехала, Илай.
