Все перевёрнуто, полка сорвана с петель, а мамины крема и шампуни валяются на полу, содрана шторка с душа.
Иду дальше на кухню и нахожу маму на подоконнике, она сидит, поджав ноги, и курит в открытое окно. Ее бежевое домашнее платье порвано на груди, а губы разбиты. Они кровоточат и пачкают фильтр сигареты. По ее ноге из-под юбки тоже течет маленькая струйка крови…
Замолкаю, зажмуриваю глаза, потому что хочется плакать, не просто плакать – рыдать, срывая горло. Глаза нещадно жжет, в горле образуется ком. Но слез больше нет.
Мне кажется, я только сейчас осознала, что мой отец-наркоман делал с матерью, и она никак не могла себя защитить. А через два дня нам сообщили, что дядя Слава умер. Его сбила машина… И все это мой отец - сын моего деда, который всегда его покрывал…
Закрываю глаза и пытаюсь дышать.
– С тех пор я ненавижу кукол.
- Элина, посмотри на меня, - просит Захар.
- Вот только не нужно сейчас анализировать и комментировать сказанное мной!
- Я и не собирался. Просто посмотри мне в глаза, - просит он.
Поворачиваюсь, заглядываю в его глубокие серые глаза, а там нет жалости. Там плещется океан цвета благородного серебра, в котором хочется утонуть. - Спасибо, что была откровенна и прожила со мной этот день, - спокойно произносит он.
- Давай следующий вопрос, - отмахиваюсь я и отвожу взгляд, не хочу так глубоко погружаться в этого мужчину. В нем действительно можно утонуть и захлебнуться.
- На сегодня все, поздно уже. Остальные вопросы я задам потом.
- Так нечестно.
- Разве у нас были правила? – с лёгкой полуулыбкой спрашивает он.
Но улыбается только губами. Глаза серьезные, словно сканируют меня.
- Все с вами ясно, Мастер, - поднимаюсь с кровати и покидаю его спальню. И только заходя в свою комнату, я осознаю, что рассказала совершенно постороннему очень личное. Почему выдала ему именно этот день?
ГЛАВА 18
Элина"
"Утром делаю чай для Захара и оставляю на столе чайник, закутанный в полотенце, с запиской «выпей меня». Собираюсь и уезжаю на практику в кондитерскую.
Мне почему-то не хочется с ним сталкиваться. Может, потому что вчера он морально меня обнажил, и теперь не хочется смотреть ему в глаза.
Вчерашние откровения не прошли бесследно. Целый день я вспоминала маму. И мне так тоскливо, что ничего не клеится.
- Элия! – Эдуардо, как всегда, произносит мое имя на свой манер. – Внимание к деталям! – требует он, я пытаюсь ему улыбнуться и все-таки вникнуть в новый рецепт.
После обеда мы пьём с ним кофе и просто болтаем.
