И я тянусь, вставая на табуретке на носочки. И вот, когда я почти дотягиваюсь, меня резко хватают и выдергивают из окна, сажая на кухонный диванчик.
- Что ты делаешь?! С ума сошла?!
Мама кричит на меня. Ругает и плачет. Я пытаюсь объяснить, но ничего не выходит, она меня не слушает, и я сжимаюсь от ее криков. В коридоре снова звонит телефон, и мама выгоняет меня в свою комнату, заставляя читать перед школой. Вновь закрывает дверь и уже постоянно кричит и плачет в трубку. Она всегда кричит, когда звонит папа. И плачет… А я закрываю уши руками, пытаясь сосредоточиться на буквах и слогах.
Ничего не выходит, потому что я тоже плачу. Но не из-за того, что меня поругали, а потому что плачет мама. Зажимаю уши сильнее, чтобы не слышать.
Через какое-то время все стихает. Мама входит в мою комнату и обнимает меня, а я ее в ответ. Она говорит, что нельзя так высовываться в окно, что я могу упасть и умереть, а если я умру, то она тоже умрет. И я обещаю ей, что больше никогда не посмотрю в окно.
Все хорошо, мы уже не плачем.
Мама даже улыбается мне и хвалит за то, что я убралась в комнате. Я прошусь погулять во двор. Мама отпускает. И когда открываю входную дверь, передо мной возникает папа. Он улыбается мне, у него в руках два больших пакета. Но я отступаю от него назад, поскольку боюсь. Он никогда не бил, не ругал и не обижал меня. Но он обижал маму. Иногда у него такие страшные глаза, словно неживые.
- Убегаю к себе в комнату, даже не поздоровавшись, и вновь сажусь читать. Нет, я не хочу читать, но мне надо сделать вид, что я чем-то очень занята, чтобы не разговаривать с папой.
Они опять ругаются. Громко. Мама прогоняет его, а папа смеётся. Дверь в мою комнату распахивается, и я зажмуриваюсь.
- Элечка, - произносит папа. - Ну что же ты не рада меня видеть? Я подарки тебе принёс, - говорит он."
"Я люблю подарки, но точно знаю, что как только папа уйдет, мама все выкинет. И поэтому я даже не хочу смотреть, что он принес. Папа садится на мою кровать, а мама наблюдает за нами в дверях.
Она так смотрит, словно он способен причинить мне боль, и поэтому мне страшно тоже, хотя папа никогда ничего плохого мне не делал.
- Иди сюда, - зовёт он меня, хлопая по своим коленям. Иду, заглядывая ему в глаза. Они у него всегда стеклянные, словно неживые. Жуткие. Не как у всех. Странные. Сглатываю, но все равно сажусь к нему. – Ну что ты, зайка, не соскучилась по мне? – ласково спрашивает он и поправляют мне челку.
- Соскучилась, - тихо говорю я.
