Больно кусаю губы, чтобы не застонать, когда он просто отодвигает трусики и проходится пальцами по нижним губам, естественно, чувствуя, насколько я мокрая. Наверное, потом я буду ненавидеть себя за эту слабость… Наверное, позже… А сейчас, я не в состоянии мыслить здраво. Мое тело - сплошной нерв; куда ни притронься - везде очень чувствительно.
Его наглые, но умелые пальцы раскрывают складочки. Пара пальцев без промедления проскальзывают в меня. По инерции хочу сжать ноги, но ничего не выходит, поскольку Захар располагается между моих ног.
Это больно и непривычно. У меня больше года не было секса. Но, несмотря на все происходящее, я стону, сильно кусая губы, и утыкаюсь лицом в подушки, пытаясь пережить эту дикую вспышку удовольствия и желание самой насаживаться на его пальцы.
- А! – вскрикиваю, когда получаю еще один обжигающий шлепок по попе.
- Если ты не прекратишь сдерживаться и заглушать стоны, я реально возьму ремень, и тогда ты зазвучишь! – хрипло угрожает он, одновременно нажимая на клитор и очень чувствительную точку внутри меня.
И я издаю стон. Протяжно, в голос, хватая воздух. По сути, он еще ничего не сделал, прошло несколько минут, а мне кажется, я уже балансирую на грани оргазма.
Умелые пальцы творят что-то невообразимое, действительно извлекая из меня звуки удовольствия. Два пальца одной руки внутри меня и большой палец другой руки на клиторе массируют мои самые чувствительные точки. Волна чего-то мощного нарастает сильнее и сильнее. Еще несколько умелых, мастерских движений - и меня выгибает.
Дергаю руками, натягивая цепи, и с немым криком кончаю. Меня бьет судорогами острого экстаза, ослепляя яркими вспышками. И все, о чем я сейчас думаю, что Захар - точно Бог. Простой человек не способен подарить столько удовольствия за каких-то пять минут.
Расслабляюсь, почти отключаюсь и плыву на волнах еще не отпустившего оргазма. Чувствую, как Мастер поправляет мои трусики. Да, в эту минуту хочется называть его Мастер.
Захар наклоняется, прижимаясь грудью к моей спине.
Медленно отстегивает оковы: сначала одну руку, потом другую; и шумно дышит мне в ухо, обжигая. Потирает мои запястья и целует в плечо, пользуясь моей беспомощностью.
- Приходи в себя, принимай душ, одевайся, - шепчет, посылая волны мурашек по коже. – Платье постирано и висит на стуле, там и новые колготки, - усмехается Доронин. – Спасибо, ты была великолепна.
