Я тогда не выдержал и, наверное, впервые за всю жизнь выпустил всех демонов наружу. Разгромил к чертовой матери весь свой кабинет, пока она пряталась от меня в ванной, делая вид, что моется, а сама выла.
Я запретил ей даже упоминать мне о детях и следующих попытках. Хватит…
Но была и третья попытка.
В конечном счете я не смог отказать Элине.
И моя девочка выиграла, выторговав нам у судьбы наше счастье…
* * *— Уууу, — хнычет моя капризная девочка. — Я не хочу называть наших малышек, Дарина и Алина. Я хочу Мирослава и Ярослава.
Ты только послушай, как созвучны эти имена. Как они красиво звучат, — ластится ко мне как кошка. Берет мою руку, трется об нее щекой, заглядывая в глаза. — Мирослава и Ярослава.
— Зачем мы тогда это обсуждаем?
— Это же наши дети?!
— Нет, я спрашиваю, зачем мы обсуждаем имена, если ты уже все решила? Тебе нужно мое одобрение своих желаний, чтобы не чувствовать свою вину? И создать иллюзию принятия совместного решения? — усмехаюсь я и обхватываю подбородок моей «сильно беременной» девочки.
После третьей попытки прижилось два эмбриона, и Бог воздал нам сполна. Подарив наших девочек-двойняшек. У нас седьмой месяц, и животик Элины очень большой.
Ей тяжело, она капризная, сентиментальная, иногда злая или чересчур добрая. То облезлого котёнка домой принесет, то разрыдается над хромыми голубями. Недавно отписала половину своего наследства в фонд помощи больным детям.
Да. Федор Сергеевич покинул нас полгода назад. Несмотря на то, что Элина не была с ним слишком близка и то, что мы все прекрасно понимали, что Милохин и так продлил свою жизнь на несколько лет, это большая утрата.
Мне кажется, ушел не человек, а целая эпоха. Но… жизнь циклична, и за уходящей жизнью приходит новая, я верю в круги Сансары.
Вторую половину наследства Элина пыталась всунуть мне, аргументируя тем, что я лучше знаю, как распорядиться деньгами. Но нет, не вышло. Моя семья и мои дети будут жить на том уровне, который им даю я. Поэтому мы просто оставили эти деньги нашим детям, и они смогут воспользоваться ими по достижению совершеннолетия.
Но старик Милохин уходил удовлетворенный тем, что у нас все же будет продолжение.
— Нет, я хотела по-другому, — хлопая ресницами, выдает Эля.
— И как же?
Смеётся. Встаю с дивана, беру стакан с недопитым соком, чтобы унести его на кухню. Опять без подставки, и на столе разводы сока. Да, я не меняюсь. Но мне легче убрать за моей хулиганкой, чем тысячу раз объяснять, почему меня это раздражает.
