Если бы все шло так, как задумывал Дусик, парень бы уже был дома. Значит, сорвалось. Что-то не связалось, как задумал Штирлиц, злорадно ухмыльнулся про себя Николай. Теперь ясно, что Дусик Оборина потерял. Ну и дурак. Все равно он свои деньги из Дусика вытрясет. Но до семи утра он, конечно, подождет, как и обещал."
"Представления о чести, хоть и весьма своеобразные, у Николая Саприна были. Раз обещал – сделает. И если бы его спросили, почему он не сбежал после убийства Вероники вместе с деньгами, он бы совершенно искренне ответил, что ему это и в голову не пришло.
* * *А Юрий Оборин сидел в маленькой комнатушке – служебном помещении Раисы Васильевны, пил сладкий чай и понемногу приходил в себя. Раисе он сказал, что его жена выгнала из дома, и этого оказалось достаточно, чтобы пробудить в ней безграничное сочувствие. Убивать надо этих стерв, которые заводят себе любовников и не ценят таких славных мужиков, как Юрий. Ну как можно на ночь глядя выгонять человека из дома, если у него сердце больное? Души у нее нет.
Раиса Васильевна потихоньку привела врача из метрополитеновского медпункта, и та сделала Оборину какой-то укол, от которого ему стало значительно лучше. В комнатке у Раисы он чувствовал себя в безопасности, ему стало спокойно, и голова снова заработала в полную мощь. Уже через несколько минут Юрий пришел к выводу, что если Ольга и ее компания озабочены поисками Тамары Коченовой, то в этом должен быть какой-то криминал. А коль есть криминал, то в милиции непременно есть человек, который в курсе проблемы.
Задача Оборина – как можно быстрее этого человека найти.
– Где ж ты ночевать-то будешь? – спрашивала его Раиса. – Если ехать куда надумаешь, так надо прямо сейчас, через две минуты последний поезд пойдет, потом уж не уедешь.
– Не знаю, – вздохнул Юрий. – Родители в отпуске, а ключей от их квартиры у меня нет.
– Хочешь, переночуй у меня, – предложила женщина. – Я с дочкой живу, но она девочка добрая, возражать не будет. А то, глядишь, она тебе и понравится, бросишь свою шлюху.
Дочка у меня хорошая.
– Сколько лет? – с улыбкой поинтересовался он.
– Девятнадцать. Двадцать скоро стукнет.
– Рано вы ее сватаете, пусть погуляет еще. Замуж всегда успеет.
– Да ты не бойся, – засмеялась Раиса Васильевна, – я пошутила насчет дочки. Но насчет ночевки я серьезно. Вот сейчас последний поезд провожу, порядок наведу на платформе, и домой. Я здесь недалеко живу, пешком минут двадцать. Может, жене твоей тебя и не жалко, а мне вот, дуре старой, жалко.
