Конечно, Саша видит, что Оборин чувствует себя неважно, но она-то знает, что на самом деле он чувствует себя очень плохо. Потому что микстура, которую он пьет, является не сорок седьмым и не пятьдесят первым вариантом лакреола, а старым, имеющим номер двадцать четвертый. И если принимать ее семь дней подряд, то летальный исход гарантирован. На восьмой день наступают необратимые изменения, и потом уже пей – не пей, а конец один. Дня через два.
– Бороданков сказал мне, что ты хочешь выписываться завтра, – начала она без всяких предисловий.
– Да, – подтвердил Оборин. – А что тебя беспокоит?
– Но мне казалось, мы договорились… – Она растерялась. – Мой муж уехал…"
"– Оленька, милая, но ведь ты сегодня целый день работаешь. Ты пробудешь здесь до десяти часов вечера. Так какой же мне смысл уходить домой? Здесь я по крайней мере знаю, что ты рядом, что я могу нажать кнопку звонка и позвать тебя. Мне все равно нужно еще немного поработать над текстом, так уж лучше здесь. А то я ведь знаю себя: сейчас явлюсь домой, начну звонить по телефону, заниматься всякой ерундой, общаться с друзьями, с родителями.
В результате главу я до полного блеска не доведу, а завтра начну разрываться между тобой и текстом. Зачем это нужно? Ты согласна?
Она уже вполне овладела собой и сообразила, что и как нужно сделать, чтобы заставить его вернуться домой сегодня же.
– Конечно, милый.
Она расстегнула халатик и прилегла рядом с ним на кровать, которая была достаточно широкой для сексуальных упражнений.
– Я понимаю, для тебя главное – твоя работа, твоя диссертация, – мурлыкала она, положив его руку себе на грудь и нежно поглаживая живот Юрия.
– Но я, честно признаться, надеялась, что мы уже сегодня ночью сможем быть вместе. А так целая ночь пропадет. Жалко же!
Ее рука скользнула ниже, и Ольга внезапно поняла, что Оборин действительно очень плохо себя чувствует. В первый раз за все время он не среагировал на ее ласки.
– Что с тобой? – озабоченно спросила она. – Ты действительно нездоров? Хочешь, я приглашу кардиолога, чтобы посмотрел тебя?
– Все в порядке, Оленька, не волнуйся.
Ну подумаешь, не встал у меня, так сразу уже кардиолога приглашать? Дело житейское.
Она поднялась с кровати, застегнула халатик и присела в стоящее рядом кресло. Взяв Оборина за руку, стала тихонько поглаживать его пальцы, то и дело поднося их к губам и целуя.
– Господи, Юрочка, какой же ты глупый! – тихонько говорила она. – Чувствуешь, что у тебя нет сил, нет желания – так и скажи.
