Но вы оставьте свой телефон, если что узнаю – позвоню.
– Вот спасибо.
Игорь быстро черкнул на листке номер телефона и протянул хозяину квартиры.
– Всего вам доброго, Василий Викторович. Приятно было познакомиться.
* * *Едва закрыв дверь за Лесниковым, Василий Викторович Голубцов ринулся к телефону.
– Они меня ищут! – в панике заговорил он, когда Дроздецкий снял трубку. – Они приходили ко мне.
– Тихо, тихо, давай по порядку. Кто к тебе приходил?
– Опер с Петровки. Твое алиби проверял.
– Ну и что? Ты все ему рассказал, как мы договаривались?
– Да, слово в слово.
А потом он спросил, не знаю ли я человека на нашей улице, который был свидетелем по делу об изнасиловании.
– А ты что?
– Сказал, что не знаю.
– Ну и умница. Чего ты паникуешь-то? Ты не знаешь, и никто не знает. Улица большая, домов на ней много. Не дергайся, спи спокойно. Твой парень из Южного округа бумажки все уничтожил?
– Говорит, что все.
– Ну вот и славно. Как было сказано в одном бессмертном произведении? Нет бумажки – нет и человека.
* * *"
"Однако словами из знаменитого романа Дроздецкий только пытался успокоить своего приятеля Голубцова. Убийство депутата было следствием коллективно принятого решения, роль исполнителя возложили на Дроздецкого, человека весьма богатого, но не особо искушенного в организационных вопросах. Вместо того, чтобы позаботиться об алиби заранее, Дроздецкий позвонил Голубцову уже тогда, когда первые слова следователю были сказаны и хода назад не было. Голубцов был мужиком надежным и никогда не подводил.
И надо ж было такому случиться, что именно в тот день он находился по каким-то своим делам в Южном округе и оказался неподалеку от того места, где было совершено преступление. И не просто оказался там, а еще и видел каких-то парней, которые приставали к девочке. Конечно, менты записали его координаты. И это сводило на нет все алиби Дроздецкого, который не моргнув глазом заявил, что ездил в день убийства депутата за город вместе с Голубцовым смотреть дачу.
Ситуация сложилась пиковая, и выхода из нее было только два. Или менять данные следователю показания, или убирать Голубцова из милицейских бумажек. Второе оказалось более предпочтительным, ибо первое просто не имело смысла.
Каким же образом менты докопались до свидетеля на Больших Каменщиках? Ладно, не в том суть. Плохо, что Голубцова могут узнать и милиционеры, и другие свидетели. Раз уж до улицы добрались, то и до человека дотянутся.
