На следующий день часов около двенадцати дня мне стало понятно, что вторая половина дня у меня свободна, и я сам позвонил Дроздецкому и сказал, что можно ехать.
– Куда вы ему звонили? Домой или на службу?
– Домой. Какая ж служба в субботу.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Мы договорились встретиться, я подъехал к площади Восстания, Дроздецкий меня уже ждал. Он пересел в мою машину, и мы поехали. Чего ж зря бензин жечь на двух тачках.
– В котором часу это было?
– Мы договаривались встретиться в половине третьего.
Насколько я помню, я приехал минут на пять раньше…
И так шаг за шагом, минута за минутой. К концу разговора Лесников хотел только одного – прийти домой и лечь спать. Проверка алиби – одна из самых сложных задач, требующая точности и скрупулезности. Впоследствии каждое слово этого Голубцова надо будет сопоставить с показаниями Дроздецкого и решить, считать алиби доказанным или нет. При этом следует иметь в виду, что у добросовестных людей показания об одном и том же событии обязательно должны различаться, но степень этих различий не должна превышать предел допустимого.
Когда различий слишком много, это так же подозрительно, как и тогда, когда их слишком мало или нет вовсе.
– В котором часу вы вернулись в Москву?
– По-моему, часов около девяти. Мы вместе доехали до площади Восстания, где Дроздецкий оставил свою машину. Попрощались, он пересел в свой автомобиль, и мы разъехались. Вот и все.
– Хорошо, Василий Викторович, спасибо вам за помощь. А теперь еще несколько вопросов, не относящихся к делу.
Вы позволите?
– Прошу, – широко улыбнулся Голубцов.
– Скажите, Василий Викторович, вы давно живете в этом районе?
– Да уж лет двадцать.
– Многих, наверное, знаете?
– Конечно.
– Вам никто не рассказывал недавно об изнасиловании и убийстве?
– О каком изнасиловании? – не на шутку испугался Голубцов. – Почему мне должны были рассказывать?
– Да вы не волнуйтесь, – поспешил успокоить его Лесников. – Просто нам известно, что где-то на вашей улице живет человек, который был свидетелем, его даже милиция опрашивала сразу после преступления.
Понимаете, он дал очень ценные показания, следователь хочет с ним поговорить, а тот работник милиции, как назло, растяпой оказался, бумажку с адресами потерял. Вы представляете? Теперь тех свидетелей по всему городу разыскиваем. А милиционер помнит, что этот человек живет на Больших Каменщиках, только ни номера дома, ни фамилии нет. Вот беда!
– Нет, – покачал головой Голубцов, – не слышал.
