Босс-то собрался меня этими снимками к рукам прибрать, чтобы я забоялась и стала послушной, а прихвостень его, похоже, в эти грандиозные планы посвящен не был и сделал по своему усмотрению. И в квартиру по собственной инициативе залез. Вот умора-то!
– Знаешь, Асенька, чувство юмора у тебя какое-то специфическое, – покачал головой Леша. – Тебе звонят по телефону и угрожают, а ты веселишься.
Настя мгновенно стала серьезной. Сев за стол напротив мужа, она обеими руками обхватила чашку с кофе, как делала всегда, чтобы согреть ледяные пальцы.
Из-за плохих сосудов она постоянно мерзла, и руки у нее всегда были холодными.
– Я веселюсь, солнышко, потому что время плакать и бояться кончилось. Я веселюсь, потому что поняла, что и как надо делать дальше. И даже если это не приведет к тому результату, на который я рассчитываю, хуже все равно не будет. А человек, который смог понять, что хуже уже не будет, перестает плакать и бояться и начинает веселиться. У нас есть что-нибудь выпить?
Леша внимательно посмотрел на нее.
Обычно Настя дома, вне праздников, пила только мартини перед сном вместо снотворного, но и это бывало нечасто. К спиртному она была равнодушна, водку и коньяк не любила, впрочем, как и различные вина, даже очень хорошие. Кроме мартини, она с удовольствием пила только полусладкое шампанское.
Он достал из шкафчика бутылку мартини и два высоких стакана, налил в каждый понемногу и поставил на стол.
– За что пьем?
– За простоту, Лешик. Простота – это самое умное, что придумало человечество.
Даже самая сложная конструкция может быть выведена из строя простейшими действиями. Вот за эти действия и выпьем.
* * *Участковый Гаврилюк к вечеру ног не чуял от усталости. Он терпеть не мог общегородские мероприятия, особенно такие, как «Гараж». Второй день подряд вместе с работниками ГАИ он обходил все автостоянки и гаражи на своей территории, потому что кому-то вступило в голову назначить «Гараж» для поиска находящихся в розыске машин.
В глубине души он не мог не признать, что такие операции давали обычно неплохой улов, потому что закрытые гаражи частенько использовались в качестве перевалочных пунктов, где ворованную машину полностью разукомплектовывали, перебивали номера на шасси и движках. Но участвовать в этих акциях он страсть как не любил. Ходишь целый день, ни поесть толком, ни попить, ни дух перевести. Гаврилюку было уже под пятьдесят, и такие упражнения были для него тяжеловаты.
