Я на юридическом учился, а она на филологическом, на романо-германском отделении… Слушай, ты меня, конечно, извини, но как ты ходишь? Я же тебе поставлю мат в четыре хода из этой позиции. Ты что, не видишь?
Сережа расстроился и даже не скрывал этого.
– Да, действительно, – огорченно согласился он. – Как это я просмотрел? Сдаюсь.
Он начал собирать фигуры.
– Так что Тамара?
– Тамара? – переспросил Оборин.
– Ну, вы же рассказывали о Тамаре с романо-германского отделения.
– Ах, да. Да ничего. Повстречались мы с ней месяца три, а потом на много лет остались друзьями, вот и все.
– Как же вам это удалось?
– Обыкновенно. Да она и сама такая же, как я. Так что рассказывать особенно нечего. Прости, Сережа, устал я что-то, хочу прилечь. Давай расходиться.
Сережа ушел, заперев за собой дверь. Оборин лег в постель, но, несмотря на слабость и усталость, заснуть не мог. Сердце колотилось как бешеное, такой тахикардии у него раньше не было. Он принялся обдумывать формулировки выводов, вытекающих из анализа эмпирического материала.
Описание собранной информации он полностью закончил, составил все таблицы, провел все необходимые математические расчеты, которые обязательны при работе со статистикой, осталось только отточить формулировки – и вторая глава диссертации будет закончена. Мысль плавно перешла к тому, что при такой интенсивности работы он вообще может к Новому году закончить полностью первый вариант диссертации и отдать ее для обсуждения на кафедре.
Тогда у него останется целых восемь месяцев для того, чтобы, не торопясь, устранить замечания, подчистить все неровности и огрехи в тексте и подготовить документы для представления работы в диссертационный совет. Целых восемь месяцев до официального окончания срока пребывания в аспирантуре! Вот когда можно будет отдохнуть всласть. Если бы можно было использовать это время для встреч с Ольгой…
Засыпал Юрий Оборин с воспоминаниями о том, как хорошо ему было сегодня с Ольгой, и с приятной мыслью о том, что послезавтра он снова увидит ее.
* * *Ожидая мужа, Настя Каменская извелась от тревоги. Напрасно она втянула его и брата в свои проблемы, не имела она права этого делать. Но, с другой стороны, выхода у нее не было. Ей хотелось узнать как можно больше о хозяине синего «Москвича» Викторе Тришкане, и помочь ей могли только Леша и Александр. Конечно, и Коротков делал что мог, но у него просто не хватает времени на все.
