Бушевал настолько, что пришлось коротко изложить свой план, после чего дракон немного успокоился. А когда проехали пару кварталов и вовсе уточнил.
— А мы тоже будем рр-р-рвать их души стрр-р-рахом?
Не отрывая взгляд от изображения, которое мне передавал спутник, я внутренне усмехнулся.
— Думаю, в это время мы тоже будем немного заняты.
Ничего конкретного я не сказал, но мой настрой Сандал сразу почувствовал — рыкнув, устремился в полёт, делая ещё один круг над кварталом, по которому мы сейчас ехали.
Он уже почти восстановился — призрачный хвост был цел, а крыло пусть и оставалось повреждённым, но совсем скоро должно было вернуться в норму. Всё это время дракон поглощал часть божественной силы, которую вырабатывала «искра», используя энергию для лечения.
Впрочем, я не был до конца уверен, что к ночи он полностью вернётся в форму. По крайней мере настолько, чтобы использовать свои возможности на все сто процентов.
Как выяснилось, Лецзюнь назначили встречу в офисном здании.
Судя по гербу около входа, их собственном. Но ситуации это не меняло — ещё одна пощёчина северному варвару.
Впрочем, я своего недовольства никак не выказывал. С невозмутимым видом шагал следом за очередным слугой, который встретил меня около дверей. Этот ограничился коротким кивком и фразой о том, что нужно следовать за ним. А пока мы поднимались по длинным лестницам, Сандал показывал мне тех, кто представлял другую сторону.
Состав делегации, надо признать, был интересным. Трое маньчжуров в халатах, один из которых выделялся на фоне остальных объёмами тела и богатством вышивки. Явно был главным по чину — последнее время старшие гражданские чины империи Цин взяли моду отъедаться, показывая своё благосостояние. Плюс, подросток лет тринадцати, который периодически косился в сторону женщины, что ждала в дальней стороне помещения, окружённая четырьмя служанками.
У пухляша, который возглавлял троицу, был родовой перстень слуги.
Как выяснилось, такие тоже имелись — для Одарённых или обычных людей, которые не обладали титулом, но принимались в род. Само собой, их статус сильно отличался от всех остальных.
И если это явно было очередным оскорблением, то вот по поводу мальчика я пока ещё не определился. На его правой руке был полноценный родовой перстень. Смертный являлся Лецзюнь по праву рождения.
