Хотя, с точки зрения адвоката, иск просто рассыпется в суде — у франков нет ни единого шанса выиграть. Тем более процесс будет проходить в Высшем имперском суде, то есть на территории Петербурга. Где можно будет исключить любое постороннее влияние.
Добравшись до сообщений от Лады, я к своему удивлению, обнаружил не только пару фривольных фотографий, но и сообщение о том, что мне необходимо прибыть в университет. Для того, чтобы сдать первую из промежуточных аттестаций. А заодно вернуть учебники — как выяснилось, студентам на индивидуальном плане обучения, было запрещено пользоваться большей частью литературы, которую мне выдала её мать.
По словам девушки, официальные уведомления мне тоже направили. Письмом и телеграммой. Дозвониться на обычный телефон усадьбы тоже пытались — хотели оставить кому-то из прислуги телефонограмму. Но по номеру, который имелся в справочниках, сделать этого не смогли. Что логично — телефонная линия, что тянулась к имению, пока ещё не была восстановлена.
Поблагодарив Ладу за информацию, выразил восхищение фотографиями и наконец убрал дарфон в карман.
В голове сразу же послышался тонкий голос Мьёльнира.
— А он-н-на умеет печь торты?
Кашлянув, невольно усмехнулся. Учитывая Дар, который имелся у этой девы, что-то подсказывало, ради близости с тем, кто может её касаться, она готова на куда большее, чем печь торты. Но пользоваться этим, я всё равно не планировал.
— Если представится случай, проверим.
Судя по тяжелому вздоху каменного спутника, мой ответ его удовлетворил далеко не полностью.
А вот автобус уже останавливался около солидного здания. Интересно. Я то думал нас просто довезут до аэропорта. Тогда как, вместо этого мы оказались перед фасадом гостиницы. Не удивительно, что мне хватило времени, всё прочитать, да ещё и ответить.
Стоило выйти, как навстречу устремились люди. Частью — члены делегации, которые летели на двух других самолётах, частью — работники дипломатического представительства. Плюс, было немало зевак из числа живущих здесь экспатов, как смертные называли тех, кто переехал в страну с совершенно иной культурой.
Что удивительно, царевича Алексея сразу же окружали приличных размеров группа людей. Видимо для тех, кто не относился к элите, летевшей с нами одним самолётом, даже умирающий Рюрикович был неплохой целью.
Впрочем, я успел обменяться с ним взглядами и едва заметно кивнуть. О лечении мы поговорим позже. Когда все успокоятся, а в голове юноши улягутся мысли.
