Кулагин подписал бумаги, написал расписку."
"– Не провожай! – Сложив бумаги в кейс, Коренев направился в прихожую.
– Удачи! – сказал ему след Кулагин.
Председатель кооператива не ответил, только хлопнула дверь в прихожей.
Как только он ушел, из спальни появился Горшков, и офицеры снова сели за стол.
– Может, кофе угостишь? – попросил подполковник.
– Конечно, извини, но у меня растворимый.
– У меня тоже нет кофемашины.
Кулагин поставил чайник:
– Может, ты голоден?
– Поужинаем позже, если не против, я ночую у тебя.
– Можно подумать, если я был против, то ты уехал бы.
– Не изменился. И это хорошо, – рассмеялся Горшков.
– Да времени, Макс, прошло немного. Выкладывай, что за дело привело тебя по господину Старикову?
– Давай сначала ты расскажешь мне, что там происходит.
– Расскажу, но после того, как ты скажешь, откуда в конторе узнали, что я работаю у депутата.
– Если кратко, мы начали наблюдение за ним. Подробности позже.
– Ну, если вы начали наблюдение, то тебе и без меня известно, что происходит в усадьбе.
– Пока мы только пытаемся установить прослушку, отслеживаем его перемещения, перемещения жены. Информация есть, но она в основном раскрывает прошлое господина Старикова и выводит на некоторые предположения, подтверждения которым планируем получить от тебя.
Кулагин снял с плиты чайник, разлил по чашкам кофе.
– Ничего особенного, Макс, там не происходит. А в особняк у меня доступа нет. Вот только, пожалуй, одна деталь не вписывается в гармоничную и внешне непримечательную жизнь усадьбы.
– Что за деталь?
Кулагин рассказал Горшкову о дочери Старикова, закрытой на третьем этаже дома, о попытках девушки установить с ним контакт, о сигналах, которыми они обменивались, о намерении использовать в дальнейшем бинокль.
– О Елене нам известно, – выслушав его, произнес Горшков.
– Тогда какого черта я распыляюсь перед тобой? – возмущенно посмотрел на него Павел.
– Интересно то, что ты сразу же уловил странность в том, что молодую девушку содержат, по сути, в камере.
Павел передал бывшему командиру и свою беседу с пьяным садовником.
– Прохоров сказал правду, в той части, в которой сам ее знает. То, что она просит тебя помочь ей, объяснимо. Девушке действительно грозит опасность, – кивнул Горшков.
– Дурдом, как настаивает мачеха, или клиника за рубежом, куда хочет определить ее отчим?
– Не то и не другое, Паша. Ей грозит смерть.
